Страница 76 из 85
— Да буду, куда я денусь. – Денис осторожно провел ладонью по ее лицу. – Ужас, сколько в тебе воды. И соли. Ну-ка, иди сюда. – Его руки легко оторвали ее от пола.
Он принес ее в спальню, посадил на кровать, ласково погладил по голове.
— Ну все, все. Перестань. Успокойся. Все будет хорошо, вот увидишь. Все будет о’кей.
— Я люблю тебя.. – прерывающимся голосом проговорила Лена сквозь всхлипывания, – люблю тебя.. люблю..
Денис кивнул и улыбнулся.
— Я знаю. Знаю.
Его голос действовал благотворно, как гипноз. Рыдания начали стихать, ослабла судорога, сжимающая горло. Лена понемногу успокоилась, однако на сердце у нее все равно осталась тоскливая тревога.
— Ден, – тихо, почти шепотом, произнесла она, – мне почему-то страшно. Полная дурь, не знаю отчего.
Он усмехнулся.
— Понимаю. Самому страшно. Наверное, всегда так, когда чувствуешь, что стал слишком зависеть от кого-то.
Лена вспомнила, что всего пару часов назад думала как раз об этом. Зависимость порождает страх.
— Ты-то чего боялся? – Она слабо улыбнулась и прижалась к нему, стараясь подавить нервную дрожь.
— А, не знаю. – Денис махнул рукой. – Всю дорогу ехал и думал: вдруг с тобой что-то не то.
— Что не то?
— Что-нибудь. – Он досадливо поморщился. – Никогда в жизни в башку не лезло столько чепухи.
— Значит, с нами происходит одно и то же.
— Наверное. Новая форма шизофрении, знаешь, заразная такая. – Денис хитро подмигнул. – Лечению не подлежит. Сразу в дурдом, и дело с концом.
— Меня точно нужно в дурдом, – мрачно подтвердила Лена.
— Ладно. Самокритика вещь хорошая, но не в таких случаях. – Он обнял ее и осторожно поцеловал. Она ответила.
Постепенно разгорающееся желание вытесняло страх. Он сужался, пока не стал крошечной точкой где-то в недрах сознания. Но и в сладком забытьи Лена продолжала чувствовать его, ощущать в себе болезненной занозой..
..За окном снова шумел дождь. В комнате было темно и тихо. Казалось, пролети муха, ее жужжание оглушит.
— Ты спишь? – невольно шепотом, чтобы не прервать эту странную, завораживающую тишину, спросила Лена, наклоняясь к лицу Дениса.
— Не сплю.
— А молчишь почему?
— Думаю.
— О чем?
— О тебе.
Лена тихонько рассмеялась.
— Что обо мне думать? Старая дура, и весь разговор. Еще истеричка.
— Перестань. – Денис прикрыл ей рот ладонью. – Я совсем о другом. Ты не кажешься мне намного старше. Я не могу себе представить, что у тебя взрослые дети и ты прожила с мужем много лет.
Лена осторожно отодвинула его руку и улыбнулась.
— Это лесть?
— Нет. Я не стал бы тебе льстить. Раньше – да, но не сейчас.
— Значит, раньше все-таки льстил! – Она шутливо ткнула его кулаком. Денис засмеялся.
— У меня не было выхода. Иначе ты бы меня просто-напросто выгнала. У тебя ведь характер ой-ой-ой какой.
— Еще не поздно, – весело пригрозила Лена.
— Поздно, Ленка, поздно. Теперь я знаю, какая ты на самом деле.
— Какая я? – Ей неожиданно вспомнились слова Петра. Кажется, он говорил, что она сама себя не понимает. Неужели так и есть?
— Ты очень мягкая и пушистая, – негромко проговорил Денис. – А еще большая рева. И наивная, как шестиклассница.
— Наивная? Вот уж не сказала бы.
— Да? А приводить ночью с улицы домой чужого мужика – это не наивность? Или ты часто так делаешь?
— Нет. Первый раз.
— Ну вот. Я же видел, какое у тебя было лицо. Тогда, на кухне.. – Денис не стал договаривать и многозначительно хмыкнул.
— Тогда я готова была тебя убить, – честно призналась Лена.
— Я видел, что готова. Сначала, было дело, не поверил, решил, притворяешься, дурочку из себя изображаешь. Потом внимательнее пригляделся: а у тебя губы трясутся. И в глазах такой ужас! Понимаешь, меня это зацепило за живое. Я все потом заснуть не мог, думал: неужели вправду встречаются в природе такие дурехи, которые за просто так могут тебя подобрать, накормить, уложить на чистую простыню.
— Знаешь, – Лена, опершись на локоть, слегка приподнялась над подушкой, – когда-то я читала в одной книге, названия не помню, – читала о войне. Женщина потеряла сына, он пропал без вести. Не в России, в Германии. Она жила в поселке, который был оккупирован фашистами. Когда наши пришли, шли жестокие бои, много убитых и раненых. Особенно со стороны немцев. И возле дома этой женщины на земле лежал молоденький солдат. Совсем мальчишка, чем-то напомнивший ей сына. Он был живой, но тяжело раненный. И знаешь, что она сделала? Притащила его в дом, тайком от всего поселка лечила, выхаживала как могла, кормила последним, что было. Когда потом ее спросили, почему она так поступила, это же враг, женщина ответила: может, там, в Германии, какая-нибудь немецкая женщина точно так же подберет моего сына, перевяжет его раны, накормит, обогреет. Она верила в это безоговорочно, ей так стало легче, она была спокойна за своего ребенка. Понимаешь, к чему я тебе все это рассказываю?
— Не совсем, – откровенно признался Денис.
— К тому, что мной руководил чисто материнский инстинкт. Я подумала: вдруг моя дочка окажется в подобной ситуации. Когда-нибудь, случайно, мало ли как повернется жизнь. Я и представить себе не могла, к чему все это приведет. Ты, конечно, счел меня за дуру, и ты был прав.
— Побольше бы таких дур. – Денис усмехнулся. – И поменьше стерв. Последние почему-то попадаются в три раза чаще.
— Тебе просто не везло, – Лена покачала головой, – может быть, ты и сам в этом виноват.
— Может быть, – легко согласился он и покосился на мокрое окно. – Интересно, теперь каждый вечер будет дождь?
— Скажи спасибо, что днем солнечно. Главное, чтобы в субботу была нормальная погода, иначе самолет задержится.
— Это верно.
— Давай спать, – предложила она. – Кажется, для сегодняшнего дня хватит и событий, и разговоров.