Страница 92 из 269
— Когда он поплелся к двери, — рассказывал мой консультант, — я понял, что ничего не выйдет. Он шел, понурив голову, опустив плечи, это не могло вдохновить ни одну женщину.
И карлик исчез. Не на один день, а на два. Врач стал уже беспокоиться, не случилось ли чего. На третий день приходит этот карлик, глаза горят, шея прямая, смотрит орлом и говорит:
— Все нормально, все выполнил! Такая женщина!
Врач говорит:
— Ну, я же тебе сказал! Расскажи, кого ты там снял из этих интеллигенток.
— Да нет! — карлик говорит. — Я там посмотрел на всех — все старые, по тридцать лет. Такие мне не нужны. Я, как вы сказали, купил билет в первый ряд и смотрел в оркестр. А там сидит такая виолончелистка — ну, Мэрилин Монро! Фигура, лицо — просто класс! Я, когда вышел в перерыве, сравнил ее с этими мочалками в фойе, и, конечно, виолончелистка победила. И я решил сделать, как вы мне сказали.
— А как я сказал?
— Ну, завоевать ее.
— И как же ты ее завоевал?
— А я, как только кончился концерт, сразу побежал в цветочный киоск, взял огромный букет роз и стал ждать. Она через служебный вход вышла, я подошел к ней и раз — букет. Она так разулыбалась, смерила меня взглядом.
— А дальше?
— А дальше — привела меня к себе, и мы с ней два дня занимались любовью.
Врач мне говорит:
— Я ему не поверил, решил, что это вранье. Если она действительно красива, как Мэрилин Монро, то этот карлик никогда, ни под каким видом в одной постели оказаться с ней не может. Но карлик, тем не менее, стал мне расписывать, как он ее и все прочее. Я говорю: «Ну, хорошо, молодец, вылечился. Пора тебя выписывать. Иди в палату, я документы приготовлю и через пару дней пойдешь домой».
И мое счастье, что я его в тот же день не выписал. Потому что через день он вдруг пришел опять понурый, словно побитый пес, руки дрожат. Я говорю: «В чем дело?» Он говорит: «В чем, в чем! Она меня триппером заразила!»
И тут я понял, что попал очень серьезно. Если медицинская общественность узнает про мои методы лечения, то мне полный каюк. Я спрашиваю у карлика:
— Так. А ты помнишь ее адрес?
— Помню.
— Пошли!
Мы сели в мою машину, приехали к дому этой виолончелистки. Но тут карлик заартачился:
— Не хочу к ней идти, видеть ее не могу.
— А где она живет?
— Там, на третьем этаже. Квартира 11.
— Я, — рассказывает мой консультант, — поднялся, постучал, она открывает дверь и… Что там Мэрилин Монро! Эти описания карлика были ничто по сравнению с действительностью! Совершенно роскошная девка, по ней Голливуд плачет.
«Вы такая-то?» — «Да». — «А я лечащий врач карлика, который у вас был. Знаете, девушка, у вас очень серьезные проблемы, вы можете пойти по уголовной статье за преднамеренное заражение моего пациента венерической болезнью. Он сейчас страдает, может руки на себя наложить».
Тут она в слезы и говорит: «Я вам честно скажу, доктор. Понимаете, я недавно болела триппером и занималась самолечением. И когда я подумала, что излечилась, то мне нужен был человек, на котором я могла проверить, вылечилась я или нет. Но я же не могу на порядочном мужчине проверять. А тут как раз этот! Ну, я его и взяла, тем более что он сам напросился. А выходит — не долечилась».
Врач думает: посылать ее в вендиспансер нельзя, потому что там она, не дай Бог, ляпнет, что переспала с больным, которого я отпустил из психбольницы. Поэтому самым простым решением было положить ее в свою больницу, чтобы она лечилась у меня.
Но тут в моем консультанте снова проснулся психоаналитик, он этой девице сказал:
— Знаете, вы совершили ужасную вещь, вы человека заразили. Вам надо с ним выяснить отношения.
С этими словами он хлопнул дверью и ушел.
Спустился к этому рыдающему хмырю, который в машине сидел, и говорит:
— Ты мужик или не мужик?
Тот отвечает:
— Да какой я мужик? Я карлик.
— Нет, ты мужик! И ты должен сейчас поступить по-мужски!
— А что я должен сделать?
— Как что? Она тебя заразила. Ты не понимаешь, что в таких случаях мужики делают? Иди, поднимись, и дай ей в рожу!
Тот отпал:
— Как? Я ударю эту красавицу, эту богиню?
— Именно этой богине и по роже! Избей ее, как следует! Понял? Она сопротивляться не будет.
— А если будет?
— Я тебе говорю: не будет. А если будет, то дай сильней, чтобы не сопротивлялась. И угрожай все время, что ты на нее в суд подашь за то, что она тебя умышленно заразила. А когда она заплачет, скажи, что сейчас ты спускаешь ее вниз, сажаешь в машину, привозишь в нашу больницу, и вы вместе будете лечиться, пока анализы не будут чисты, как слеза ребенка. Понял? Иди!
— Этот тип, — рассказывал мне мой консультант, — выходит на полусогнутых ногах, а я его подталкиваю в спину и говорю: «Давай! Будь мужиком! Дай ей справа! А потом слева!» И карлик уходит наверх. Я думаю: ну все, влип! Лечу запрещенным психоанализом, выпускаю пациентов из клиники, они заражаются венерическими заболеваниями, и еще подстрекаю к избиению. Три статьи как минимум и срок — от червонца и выше.
Но жду.
Минут через двадцать выходит эта Мэрилин Монро — вся в соплях, с синяком под глазом и тихая, как собака побитая. А этот орел вытирает кулаки, мокрые от ее слез и сопель, и говорит ей:
— Так! Быстро! Давай сюда! В машину!
То есть он ею командует. Я, вообще, обалдеваю, поскольку это же богиня, которая привыкла, что мужики за один ее взгляд готовы все отдать. А тут этот карлик орет на нее:
— Быстрей! Шевелись, дрянь подзаборная!
Думаю: так, правильно психоаналитическое лечение проходит. Сажаю их в машину, привожу в клинику. Ее — в одну палату, его — в другую. Звоню знакомому венерологу, тот присылает медсестру, им делают уколы. Через пять дней они уже полностью исцеленные. И я этому карлику говорю:
— Ты уже орел! На выписку можешь идти, я тебя поздравляю.
А «орел» говорит:
— Не с тем поздравляете, доктор.
— А с чем?
— Можете меня со свадьбой поздравить, мы женимся.
— Кто женится? На ком?
— Я женюсь на этой виолочелистке. Пока нас кололи, я ее убедил, что лучшего мужа у нее не будет.
Я своим ушам не поверил, думаю: тут какая-то провокация, баба им просто запугана. И говорю:
— Иди, пригласи ее ко мне.
Они приходят вдвоем, я этого карлика отсылаю, а ей говорю:
— Слушай, он мне сказал, что сделал тебе предложение и ты его приняла?