Страница 8 из 269
Поэтому я обратился к знакомому питерскому профессору-психиатру с просьбой помочь мне с сюжетом, рассказать какие-нибудь не связанные с политикой бытовые или любовные истории из его врачебной практики. Он сказал, что как главврач психбольницы может рассказать мне хоть сотню таких историй, но при условии, что я дам честное слово никогда и нигде не называть его имени и названия его больницы. Конечно, я дал ему это слово. И потому даже сегодня не скажу вам его фамилию. А вот историю…
* * *
Однажды в его клинику, а это была известная психиатрическая клиника в Ленинграде, поступил один больной. Это был карлик, который окончил Академию художеств и которого считали там новым Левитаном и Васнецовым в одном флаконе. При этом во время учебы в академии он жил с матерью в полной нищете. А для того, чтобы хоть как-то заработать, он начал подхалтуривать — делать противопожарные плакаты.
Оказалось, что изготовление противопожарных плакатов — это золотое дно, он стал на этом зарабатывать большие деньги. И тогда ему пришлось сделать выбор — стать бедным Квазимодо, но великим художником, или быть богатым, но рисовать противопожарные плакаты. И он выбрал плакаты, стал писать их пачками и прекрасно себя чувствовал. А мама у него была хваткая женщина, раньше она жила за счет папы, который был богатым человеком, но рано умер, и они обеднели, а теперь она стала жить за счет сына — плясала вокруг него, но не от большой любви, а исключительно потому, что он давал ей возможность безбедно жить в нищем Советском Союзе.
Между тем, несмотря на то, что этот художник был карликом, человек он был молодой, ему нужна была девушка. И он решил жениться. Но он понимал, что если он приведет к маме свою невесту, одобрения он не получит. Поэтому он втайне от матери нашел бедную провинциальную девочку, которая, видя его деньги, согласилась выйти за него замуж. Их расписали в загсе, и после этого он привел ее домой в качестве законной жены.
Мама, увидев, что источник ее существования перешел в другие руки, закатила чудовищную истерику. Чтобы избавиться от маминых криков, они заперлись в спальне. Но мама и под дверью спальни устроила кошачий концерт, орала всю ночь, не давая им спать. Естественно, что пока он за девушкой ухаживал, она с ним не спала, и теперь должна была состояться первая брачная ночь. Но в таких условиях она была невозможна, и наутро несостоявшаяся жена сказала карлику, что он половая тряпка, гном несчастный и жить она с ним не будет. Хлопнула дверью и в тот же день подала заявление о разводе.
А у карлика от этого произошел нервный срыв и депрессия, он лег в психиатрическую клинику. И тут возникли две возможности: или лечить его с помощью психиатрии, то есть инъекциями и таблетками, или с помощью психоанализа. И моему консультанту показалось, что это тот случай, когда человека можно вылечить с помощью учения Зигмунда Фрейда, который в Советском Союзе был запрещен. Но мой консультант решил рискнуть. Уж больно ему как человеку талантливому хотелось на практике проверить метод Фрейда. И он стал проводить с этим карликом собеседования, выяснил его историю с мамой, установил причину его болезни. И сказал:
— Слушай, если я тебя таблетками начну пичкать, то на какое-то время ты поправишься. Но причина болезни не исчезнет. Спасти тебя по-настоящему можно только одним способом. Ты должен переломить ход событий. Ты хотел жениться? Это сорвалось? Значит, ты должен жениться еще раз!
Карлик стал плакать:
— Как я могу снова жениться? Кто за меня пойдет? Я с таким трудом нашел одну девочку, еле-еле ее уговорил, и та сбежала! Кто на меня посмотрит? Я же художник, я понимаю, что такое красота. А я такой урод!
Но мой консультант со свойственным психоаналитикам напором стал говорить:
— Ничего подобного! Какой ты урод? Ну, ростом не вышел. Ну и что? Зато ты талант! Посмотри на себя, расправь плечи! У тебя, вообще, есть какой-то костюм, галстук? Если нет, я помогу.
— Да у меня денег навалом, — сказал карлик. — Я могу все купить.
— Вот и давай! Знаешь, что? Давай я выпущу тебя на один день из клиники, сходи в магазин, оденься прилично. Ты же художник, создай себе вид настоящего артиста!
И отправил карлика. Тот ушел и через какое-то время вернулся в клинику в костюме, который пришлось, правда, подшивать, потому что у него были непропорциональные руки и все остальное. Но, тем не менее, он уже выглядел вполне сносно: ботиночки себе купил, шарф, шелковую рубашку — все как надо. Сходил в парикмахерскую, надушился «Шипром». В общем, стал уже напоминать какое-то мужское существо. И тогда врач ему говорит:
— Ну вот! А теперь посмотри на себя в зеркало. Помнишь, какой ты был монстр? А сейчас — горный орел, красавец! Теперь тебе нужно быстро снять какую-то женщину, ты обязательно должен с кем-то познакомиться.
Карлик опять скис, начал канючить, «где я ее возьму?» А врач говорит:
— Как где возьмешь? Иди в большой зал Ленинградской консерватории, там как раз собираются те, кто тебе нужен, — одинокие, интеллигентные женщины, которые хотят выйти замуж. Они там в перерыве по кругу в холле гуляют.
Но карлик трусил и ныл:
— Да нет, кто там на меня посмотрит?
Врач сказал:
— Слушай меня! Ты должен выполнять то, что я говорю. Будешь выполнять — вылечишься, не будешь выполнять — на всю жизнь останешься несчастным неудачником. Даю тебе на сутки освобождение от больницы, бери деньги и дуй в консерваторию! Только купи себе билет не на галерку, а в первый ряд, чтобы всем было видно, какой ты орел!
Карлик поплелся к двери.
— Когда он поплелся к двери, — рассказывал мой консультант, — я понял, что ничего не выйдет. Он шел, понурив голову, опустив плечи, это не могло вдохновить ни одну женщину.
И карлик исчез. Не на один день, а на два. Врач стал уже беспокоиться, не случилось ли чего. На третий день приходит этот карлик, глаза горят, шея прямая, смотрит орлом и говорит:
— Все нормально, все выполнил! Такая женщина!
Врач говорит:
— Ну, я же тебе сказал! Расскажи, кого ты там снял из этих интеллигенток.
— Да нет! — карлик говорит. — Я там посмотрел на всех — все старые, по тридцать лет. Такие мне не нужны. Я, как вы сказали, купил билет в первый ряд и смотрел в оркестр. А там сидит такая виолончелистка — ну, Мэрилин Монро! Фигура, лицо — просто класс! Я, когда вышел в перерыве, сравнил ее с этими мочалками в фойе, и, конечно, виолончелистка победила. И я решил сделать, как вы мне сказали.
— А как я сказал?
— Ну, завоевать ее.
— И как же ты ее завоевал?