Страница 61 из 269
— Угрозыск, — Степняк сунул ему под нос свою «корочку» и посмотрел на несколько низеньких домиков, разбросанных в саду. — Где тут морг у вас?
Старик всадил в землю лезвие лопаты, нацепил на нос очки и неспешно близорукими глазами изучил удостоверение. Убедившись, что Степняк действительно из областного угрозыска, сказал:
— Дежурная дохторша у главном корпусе, вона у том…
— А морг где? — спросил Степняк.
— А морг позади, у глыбине. Токо нема там никого, пусто. Шо тебе той морг здався?
— Как это пусто? А где ж вы покойников держите?
— А нэма в нас покойников. Один був на той неделе, так и того учора схоронили.
— Чего-о? — не поверил Степняк. — Как это похоронили? Кто?
— А шо ж его держать? — сказал старик. — Мать сбегла, а больше в него нема родичей, вот и схоронили. За казенный кошт.
— Где похоронили? — уже спокойней спросил Степняк.
— А про то не знаю, — замкнулся старик и снова взялся за лопату. — Я на кладбище не був. Ты у врачей запытай…
Через двадцать минут Степняк выяснил у полусонной дежурной врачихи, что нужного ему покойника действительно еще вчера похоронили на районном кладбище — райком партии приказал не ждать, когда его мать найдется. Степняк понял, что опоздал или
почти
опоздал, но то, что он появился в шесть утра, да еще в воскресенье, упростило ему задачу. Легко получив у дежурной врачихи журнал регистрации поступления больных, он сфотографировал в нем 47-ю страницу и переписал ее в свой блокнот. Затем опечатал этот журнал и составил «Акт изъятия». Потому что на странице 47 было записано, что «17 марта в 7.25 утра в бессознательном состоянии поступил в больницу СТАШЕВСКИЙ Виталий Семенович, 27 лет, главный агроном колхоза «Заветы Ленина». Предварительный диагноз — приступ аппендицита на фоне алкогольного отравления. В 8.50, во время операции, СТАШЕВСКИЙ В.С., не приходя в сознание, скончался». Две следующие строки были так густо замазаны чернилами, что даже на просвет невозможно было ничего прочесть, кроме первой заглавной буквы «Д», и по аналогии с другими записями Степняк легко догадался, что здесь был записан окончательный диагноз.
— А кто замазал окончательный диагноз? — спросил он дежурную.
Она пожала плечами — она не работала в тот день, но если он хочет, то можно послать няню за главврачом Марьей Денисовной.
— А телефон у нее есть? — спросил Степняк.
— Та какой телефон? Откуда в нас телефоны? Денисовна тут живет, через дорогу.
Степняк подумал, что хоть тут повезло, и сам пошел через дорогу, толкнул калитку, которую ему указал старик-сторож. Но сразу же и отпрянул назад, потому что из глубины двора на него молча ринулся огромный серый волкодав, и только цепь, пролетевшая за псом по навесной проволоке до мачты-упора, остановила собаку в каком-нибудь метре от калитки. Отброшенный этой цепью назад, пес развернулся и, натягивая ошейник, остервенело залаял.
Степняк стоял у калитки и ждал, когда пес разбудит хозяев. Ему, проработавшему в угрозыске уже шесть лет, было достаточно одного взгляда на этого пса, дом с новой черепицей, два кирпичных сарая, крытых новым толем, огромную свиноматку с шестью поросятами под старой яблоней и новенькие красные «Жигули» под навесом, чтобы представить себе, кто и
как
тут живет.
Такого
пса и
такую
свинью нельзя прокормить на зарплату главврача районной больницы. А про «Жигули», черепицу, толь и кирпич, которых никогда не бывает в магазине, да и на черном рынке редко найдешь даже по пятерной цене, — про все это и говорить нечего. Так что пса, свинью и поросят, ясное дело, кормят с кухни больницы…
Тут, прервав его мысли, на крыльцо дома вышел пятнадцатилетний парень с фигурой штангиста и в трусах до колен.
— Чо надо? — крикнул он издали, поверх лая собаки, которая при виде хозяина еще старательней надрывалась.
Сын, видать, подумал Степняк и сказал:
— Мать позови.
— А в чем дело?
— Я из области. Мать позови.
Только теперь на крыльцо вышла та, в которой по особой
партийной
стати можно было с первого взгляда опознать принадлежность к
номенклатуре.
Да, всего за пять-шесть десятилетий коммунисты смогли вывести, создать и утвердить в обществе эту совершенно новую породу людей, у которой родовые, а точнее, классовые признаки переходят не по наследству и даже не по должностям, а по степени
причастности
к партийной власти. Вы можете быть главным инженером огромного завода или лауреатом всех международных музыкальных фестивалей, но если вы не
причастны,
то у вас все равно никогда не будет такой спеси в лице, такого самоуверенного разворота плеч и такой властной посадки головы, как у самого заштатного районного инструктора райкома партии. А при встрече с вышестоящей партийной персоной вы никогда не сможете так заглядывать ей в глаза и
так
«соответствовать». Той особой сословной вышколенности, на культивацию которой японцы потратили пять тысяч лет, коммунисты достигли всего за пять десятилетий.
Сорокалетняя Марья Денисовна Косая была статной, широкоплечей, грудастой бабой с тяжелой пшеничной косой, уложенной на затылке, с крутыми бедрами, напирающими еще вполне ядреной плотью на тонкую ткань желтого сарафана, с белыми мясистыми икрами и с такими же белыми оголенными полными руками. Но всю эту лепоту, столь любимую 50- и 60-летними партийными
вождями
и на которой иные умелые бабы делали стремительную карьеру аж до министерского уровня, — всю эту лепоту портило в Марье Денисовне ее тяжелое лицо с крупными конскими зубами, украшенными золотыми коронками. И хотя на плечах Косой не было никаких погон, а был лишь летний сарафан, легкий даже для нынешней ранней весны, Степняк легко угадал, что ее партийно-постельные связи не поднимаются выше обкома партии. Но зато в своем районе она, видать, стоит крепко, и отсюда — этот дом, черепица, толь, «Жигули» последней модели.
Властно цыкнув на пса, Косая подошла к калитке:
— Слушаю вас.
— Доброе утро, — Степняк снова продемонстрировал свое красное удостоверение. — Я из областного угрозыска. Степняк Василий Иванович. Мне нужно срочно ознакомиться с больничными документами. Пойдемте.
— С какими документами?
— Разными, — уклончиво ответил Степняк. — Я вам там скажу. Прошу вас.
И, не оставляя Косой возможности выбора, повернулся и пошел через улицу к больничным воротам. Он хорошо знал, что только так, демонстрируя самоуверенность