Страница 267 из 269
— Бинго! — обрадовался Ян. — Конечно! Шесть тысяч лет назад на землю прилетали инопланетяне, у них на лбу были крохотные передатчики для связи со своей планетой, а на предплечье айфоны для разговоров на земле. Для евреев они были как боги, мы получили от них десять правил цивилизации. А когда они улетели, евреи стали повязывать себе на лоб и на предплечье коробочки, полагая, что так могут выпрашивать у Богов новые заповеди и откровения. Как аборигены острова Тиниан до сих пор просят тушенку и шоколад у макета Б-29. С той только разницей, что никакого шоколада и орехового масла они от макета не получили, а евреи получают озарения, достойные Нобелевской премии. Ты все понял?
— Я понял, что на своем острове ты хочешь построить Б-29.
— Точно! — улыбнулся Ян.
После этого он предложил мне вздремнуть в спальном отсеке («Тебе будет чем заняться на острове», — сказал он), а через два часа Кера разбудила меня и пригласила в столовый отсек. Там, за накрытым к обеду столом уже сидел Ян. Обед был легкий, но сытный — в керамических контейнерах вкусная смесь протертых овощей и лосося. Легко уминая свою порцию, Ян продолжил информировать меня о своей затее:
— Понимаешь, Израиль перестроить невозможно. Он начинался с социализма и марксизма, при Нетаньяху перешел к капитализму, но с метастазами социализма во всех областях. Однако главное не это. Поскольку ты никогда не был в Израиле, объясняю еще раз, но подробней, чем вчера в Бостоне. Сто лет назад Эрец Израиль отвоевали герои-сионисты, их лозунг был простой: мы сражаемся за будущее своих детей и внуков! Они победили, создали государство, а их дети и внуки выросли и считают теперь, что Израиль — это их собственность, которую они получили по наследству. И, в принципе, их можно понять, ведь их деды строили Израиль для них. Поэтому они — как бы белая кость и аристократия, которой принадлежит вся власть: Верховный суд, прокуратура, Моссад, Шабак, профсоюзы и все остальное, что основали их деды. Это незыблемо. А президент, Кнессет, демократия — это все декорация. Ты когда-нибудь ездил в общественном транспорте? Ты заходишь в автобус, а там все места заняты, и никто тебе место не уступит, даже если тебе 60 лет. Израиль — это маленький автобус, все места заняты наследниками первых сионистов. А когда туда приехали еще несколько миллионов человек, то новоприбывшим не только сесть, им даже стоять негде. И что же делать? Есть два выхода. Первый: гражданская война, евреи начнут убивать евреев, а исламисты этим воспользуются и уничтожат Эрец Израиль, как это уже было тысячу лет назад. А второй выход — построить второй автобус, новый, чтобы для всех было место. Понятно? Проще построить новое государство, чем перестраивать старье. Мой New Israel будет еврейским Новым светом, как Америка для старушки Европы. Кажется, мы пошли на посадку. Нужно пристегнуться…
- - —
Остров Тетепаре оказался очень красивым. Небольшой, но с девственными тропическими лесами и маленькими чистыми озерами на высоте 300 метров над уровнем моря. Воздух, который я вдохнул там при выходе из самолета, был не просто чистый, а такой, каким он был на земле, наверно, пять тысяч лет назад — пропитанный океанским озоном и ароматами девственного леса. Во всяком случае, я буквально почувствовал, с какой жадностью стали хвать этот воздух мои легкие…
Наверно, то же самое почувствовал Михаил Горбачев, когда, выйдя в Сан-Франциско из самолета — еще в прошлом веке, до фекалий BLM революции — сказал: «Этот воздух можно мазать на хлеб!»
Как сказал Янус, птиц на острове оказалось действительно необычайное количество, особенно зеленых попугаев, дятлов, туканов и летучих мышей, которые, оказывается, совершенно безобидны и годятся для медицинских экспериментов не хуже европейских лабораторных мышей.
Но посреди этого заповедного «Парка юрского периода» уже шла активная работа. Вдоль океанского побережья и по берегам озер пыхтели и рычали маленькие японские экскаваторы и грузоподъемники, своими ковшами и стальными лапами они вынимали из земли пышные многолистные свитении, аккуратно, как детей, несли их вглубь леса, сажали в уже вырытые ямы и засыпали корни землей. А на их бывшем месте стремительно, словно собранная из «Лего», вырастала прибрежная улица из многоцветных кедровых коттеджей с крышами из панелей солнечных батарей. Впрочем, со стоявшего у понтонного причала грузового судна Mercury подъемный кран уже разгружал огромные контейнеры, на стенах которых была красочная реклама маленьких марсианских домов Илона Маска с пластиковыми куполами, собиравшими солнечную энергию, как единая, на всю крышу солнечная панель.
Я вопросительно посмотрел на Керу Амусен, которой Ян поручил показать мне остров. Но она смущенно отвела глаза.
— Ну, это на будущее. Пусть Янус вам сам расскажет…
Я понял, что космические дома-пузыри Илона Маска имеют отношение ко второй ступени проекта, о котором Ян сказал мне еще в Бостоне.
Собственно, так и оказалось. Рядом с пристанью и временной посадочной полосой, собранной из стальных сегментов, в одном их кедровых коттеджей размещался офис Януса Шварца со скромной картонной вывеской «New Israel HQ» — «Штаб Нового Израиля».
Если вы видели временную контору прораба на заурядной стройке, то легко представите этот Headquarters с той только разницей, что внутри, на трех стенах, висели не чертежи какой-нибудь бетонной многоэтажки, а стеклянно-стальные небоскребы и многоцветные эскизы космических поселений на марсианских пейзажах. Четвертая стена, прямо напротив письменного стола хозяина, была сплошным телеэкраном, поделенным на 46 квадратов, на которых было видно абсолютно все, что происходит на острове. Пользуясь своей Total Command System, Ян мог разговаривать с любой точкой на острове и даже с любым рабочим. А в остальном все тут было земное: простенький письменный стол из IKEA с компом Apple, несколько складных стульев, старая кофеварка на дешевом мини-холодильнике и стандартный кондиционер под потолком, работавший, ясное дело, от солнечных батарей на крыше.
Ян сидел за столом, заваленном чертежами и деловыми бумагами, и керамической ложкой доедал свой обед из керамической банки «Space Di
— Угощайся. У нас обеденный перерыв.
Мне ничего не оставалось, как открыть эту банку и разделить с ним трапезу. А он молча доел свою банку и сказал: