Страница 264 из 269
Впрочем, подробностей его работы я в то время не знал, мне было достаточно, что мой день рождения мы отмечали не в каком-нибудь детском ресторане типа City Tap House или Granary Tavern, а на нашей яхте, куда с разрешения предков я смог пригласить весь свой класс и где в нашем распоряжении были все три палубы, игровой салон и плавательный бассейн. Правда, пришла только половина класса, а в девять вечера родители разобрали и увезли моих гостей, но я не расстроился, ведь папа подарил мне настоящую профессиональную японскую кинокамеру, и, помню, из-за нее я проснулся в шесть утра, чтобы начать снимать свой первый киношедевр.
Когда тихонько, чтобы не будить предков, я поднялся на верхнюю палубу, включил Canon и стал снимать восход солнца над Бостонским заливом, а потом медленную, по морской глади, панораму на соседнюю яхту Wind Crown папиного партнера Джона Ламарка (до этого у меня был фотоаппарат Canon 1100d, и я уже имел навыки фото и киносъемки), как вдруг в кадре оказалось сначала серое цинковое ведро в луже грязной воды на самом носу Wind Crown, а рядом какой-то полуголый, в одних шортах пацан, который, стоя на коленях, щеткой драил палубу. От удивления я забыл выключить камеру, а просто опустил ее и стал во все глаза смотреть на этого пацана. Конечно, он не был ни сыном, ни внуком Ламарков, у них, вообще, одни дочки и внучки. Поскольку наши лодки стояли борт в борт, я прекрасно видел этого потного от усердия конопатого пацана с веснушками даже на спине, его босые ноги в каких-то ссадинах и щетку, которую он опускал в ведро с водой, а потом двумя руками тер этой щеткой мокрую палубу.
Наверно, у него уже тогда была какая-то необыкновенная интуиция, ведь я стоял, не шевелясь, а он вдруг повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
— Чо зыришься? — спросил он в упор.
Но я же стоял на своей яхте, я не струсил.
— А ты кто? — спросил я.
— А
ты
кто? — с вызовом ответил он и стал подниматься с колен.
— Я Энтони, — представился я, — и я на своей лодке. А ты?
— А я Янус Шварц. Ну и что?
Теперь я расслышал в его голосе явно не бостонский акцент и спросил:
— А ты откуда?
— С Того берега. И что?
«Тем берегом» у нас называли окраину Марблхед, где жили social low budget people — социально малоимущие.
— Нет, — сказал я, — ты не американец.
— Да, я из Израиля. Ну и что? — снова повторил он с упрямым вызовом.
Я не успел ответить — к нему подошел босой и худой мужик, тоже рыжий, загорелый и полуголый, в мохнатых джинсовых шортах. Он молча взял цинковое ведро, бросил в него щетку Януса и пошел прочь, в сторону сходни с кормы яхты Ламарков. А Янус пошел за ним.
Позже, за завтраком, родители объяснили мне, что наша марина обзавелась новым мойщиком яхт, и я понял, что Янус его сын.
Следующий раз я увидел этого Януса в школе сразу после Labor day. Вообще-то нормальные миллионеры отдают своих детей в частные школы, но мои предки были социалистами и считали, что я должен ходить в public school, бесплатную школу для детей из простого люда. А когда в первом классе эти дети из простого люда сначала разбили мне нос за то, что мама привезла меня в школу на новеньком «Кадиллаке», а второй раз за то, что я захватил Палестину, папа не забрал меня из этой школы, а отвел в секцию карате в городском спорт-центре. Месяц я терпел всякие антисемитские прозвища и пинки от этих пацанов, а затем, когда огромный, как шкаф, Ахмед по кличке Шкаф-оглы подошел ко мне в школьном коридоре, чтобы дать мне очередной шелобан (это такой удар по лбу пальцами с оттягом), я сделал выпад левой ногой ему в подбородок, он упал на спину и стукнулся затылком об пол так, что потерял сознание, и его на «скорой» отвезли в больницу. Конечно, моих родителей вызвали к директору школы, и директор объявил им, что я не имею права брать в свои руки закон о правопорядке и что, если это повторится, меня из школы исключат.
Зато с тех пор никто из пацанов меня не задирал ни в школе, ни на улице, ни на игровых площадках — даже удивительно, как быстро сведения о каждом из нас расходятся по всем пацанам в городе. А Шкаф, конечно, выздоровел и — представьте себе — его перевели из нашей школы в частную, его отец оказался миллионером из Катара!
Но я все равно оставался изгоем. С приходом в Белый дом Барака Обамы и открытия наших южных границ для мусульманских беженцев мы, школьники, первыми почувствовали ветры антисемитизма. Поэтому я продолжал ходить в секцию карате — так, на всякий случай.
Но вернемся к Янусу. Он был моим ровесником, только учился не в моем классе, а в параллельном, хотя на многие уроки — арифметику или историю — наши классы вместе ходили в кабинеты арифметички мисс Шеренг и историка Завоса. Но даже там этот Янус делал вид, что знать меня не знает. И лишь через несколько месяцев, кажется, сразу после рождественских каникул вдруг подошел ко мне с фингалом у левого уха и спросил, как у своего давнего приятеля:
— Слушай, сколько будет корень квадратный из двойки?
Повторяю, мы с ним были во втором классе, я еще не знал таблицу умножения, а про какой-то «корень квадратный» вообще не слышал. Но не мог же я показать ему свою необразованность, я ответил:
— Квадратных корней не бывает. Все корни круглые — что у морковки, что у дуба.
Янус озадаченно посмотрел на меня, а потом согнулся от хохота.
Как ни странно, именно этот эпизод сделал нас друзьями. Потому что, отсмеявшись, Янус сказал:
— Извини. Я не хотел тебя обидеть. Ты знаешь, сколько будет дважды два?
— Ну, знаю — четыре…
— Вот. А квадратный корень из четырех будет два, понимаешь? Но дальше проблема: а сколько будет корень квадратный из двух?
— А почему у тебя фингал под ухом? — сказал я в ответ.
— Потому что у меня в классе сразу три Шкафа — Махмуд, Мансур и Реваз.
Тут прозвенел звонок, мы разошлись по классам, а вечером я спросил у папы:
— Пап, сколько будет корень квадратный из четырех?
Отец изумленно посмотрел на меня:
— Что? Во втором классе вы проходите квадратные корни?
Но я знал эту его адвокатскую манеру уходить от прямых вопросов.
— Ты знаешь или нет? — спросил я в упор.
— Хм… — сказал отец. — Насколько я помню, корень из четырех будет два.
— Правильно, — сказал я. — А корень квадратный из двух — сколько?
Тут отец достал свой айфон, что-то написал там в Гугле и прочел мне ответ: