Страница 240 из 269
Стоявший на летном поле новенький Gulfstream выглядел гигантской серебристой сигарой, прилетевшей из ХХIII века. Но внутри все выглядело, как в простецкой квартире начала ХХ века: у входа на стене мезуза, а дальше весь салон поделен на три отсека, и первый, самый большой, был обычным и даже, я бы сказал, старомодным кабинетом — письменный стол с компьютером Apple (правда последней модели), кожаные кресла, диван, грифельная доска, одноцветный ковер на полу и скрытое светодиодное освещение вместо картин на стенах. Второй отсек был столовой со столом и стульями на 12 персон, а третий — гостевой спальней с шестью раздвижными креслами-кроватями (хозяин, если хотел спать, спал на раскладном диване в своем кабинете). Дальше, в самом хвосте, был санузел с душевой кабиной и прочими аксессуарами, а за ним просторная, но с низким потолком, кладовая — вместительные шкафы с бельем, одеждой и обувью. Все, от письменного стола и кресел до компа хозяина и всяких мелких вещей, принайтовано и прикреплено так, чтобы при наборе высоты не двигалось и не летало. Я тоже был «принайтован» к креслу сразу двумя, крест на крест, пристежными ремнями, но они не страхуют от перегрузки, и при взлете меня вдавило в кресло весьма убедительно.
Ян сказал, что это еще что. Что в первом полете он не стал испытывать меня на прочность и приказал летчику не включать полную скорость, чтобы не выйти на перегрузку выше 5G. И как когда-то я не спросил, что такое корень квадратный, так и теперь я не спросил, что такое 5G. Мы, оказывается, не меняемся.
Но взлет был недолгим, пару минут, и — мы на высоте 10 км над землей. Здесь та же Кера Амусен оказалась в роли стюардессы, она вкатила тележку с минеральной водой, соками, сухофруктами и… кофе по-турецки, который, похоже, был нашей с ней фишкой. Забыл сказать, что на письменном столе, рядом с компом была укреплена рамка с фотографией — Ян с эффектной японкой и четырьмя погодками-детьми. Я понял, что романа с Кирой у него, скорей всего, нет. А он, поймав мой взгляд на эту фотографию, сказал:
— Моя Томико приняла гиюр, и теперь мы ждем пятого. А у тебя сколько?
— Пока ни одного, — ответил я. — Насколько я знаю…
— Это неправильно, — произнес он без всякой улыбки. — У еврея должно быть много детей. Сам знаешь почему.
Скорей всего он имел в виду Холокост, но я не стал уточнять. Тем паче он вернулся к главному:
— Я строю Нью-Израэль, и мне нужно
качественно
новое ТВ. Какое не знаю, это ты должен решить, но важно, чтобы это было ТВ не двадцать первого века, а двадцать второго…
То есть, я еще не долетел до его необитаемого Нового Израиля и не знал, буду ли я там работать, а он уже распоряжался и давал задания.
— Понимаешь, — сказал он, — Леонардо да Винчи был гений, который видел технику двадцатого века, но жил в пятнадцатом, когда не было никакой техники, даже швейной машинки Зингера. Он не мог реализовать свои открытия. Никола Tесла был гений, который видел технику ХХХ века, а жил в начале двадцатого, когда не было ни интернета, ни ИИ. А Илон Маск — гений двадцать первого века, теперь у нас есть средства и техника, чтобы не ждать пятьсот лет, а прямо сейчас реализовать самые фантастические проекты. Просто нужно уметь включать воображение и канал связи с Высшим разумом. И тогда на тебя нисходит буря идей. Ты знаешь, что такое тфилин? Небольшие коробочки-футляры, которые религиозные евреи кожаными ремешками крепят на лбу и на предплечье, а внутри коробочек кусочки пергамента с текстом из Торы. Эти коробочки тебе ничего не напоминают?
Я и без него знал, что тфилин это не корень квадратный, но я промолчал — пусть выговорится, нам лететь еще четыре часа.
— Хорошо, — сказал он. — Но ты помнишь, что такое остров Тиниан и что там было в 1945 году? Мы проходили это в девятом классе. Тиниан, Марианские острова, полторы тыщи миль от Японии…
Действительно, с трудом вспомнил я, наш историк Бил Завос что-то рассказывал нам про остров, с которого в августе сорок пятого взлетел Б-29, чтобы сбросить атомную бомбу на Хиросиму. Кажется, специально для этого американцы построили там аэродром…
— Тогда американские самолеты не могли долететь до Японии без дозаправки, и американцы нашли остров в Тихом океане, где дикие племена жили так же, как тысячу лет назад, — сказал Ян так уверенно, словно он сам летал тогда на Б-29. — В сорок четвертом американцы высадились на этот остров, за полгода построили аэродром на сотню Б-29 и, понятное дело, подкармливали аборигенов тушенкой, хлебом, шоколадом и ореховым маслом. А в августе сорок пятого, как только Япония капитулировала, авиабазу закрыли. Все американцы уехали, а аборигены… Они ждали небесных пришельцев, ждали, а потом построили из камыша Б-29 и молились на него, просили у него продукты. Сечешь, куда я клоню?
— Тфилин — это еврейский Б-29? — осторожно сказал я.
— Бинго! — обрадовался Ян. — Конечно! Шесть тысяч лет назад на землю прилетали инопланетяне, у них на лбу были крохотные передатчики для связи со своей планетой, а на предплечье айфоны для разговоров на земле. Для евреев они были как боги, мы получили от них десять правил цивилизации. А когда они улетели, евреи стали повязывать себе на лоб и на предплечье коробочки, полагая, что так могут выпрашивать у Богов новые заповеди и откровения. Как аборигены острова Тиниан до сих пор просят тушенку и шоколад у макета Б-29. С той только разницей, что никакого шоколада и орехового масла они от макета не получили, а евреи получают озарения, достойные Нобелевской премии. Ты все понял?
— Я понял, что на своем острове ты хочешь построить Б-29.
— Точно! — улыбнулся Ян.
После этого он предложил мне вздремнуть в спальном отсеке («Тебе будет чем заняться на острове», — сказал он), а через два часа Кера разбудила меня и пригласила в столовый отсек. Там, за накрытым к обеду столом уже сидел Ян. Обед был легкий, но сытный — в керамических контейнерах вкусная смесь протертых овощей и лосося. Легко уминая свою порцию, Ян продолжил информировать меня о своей затее: