Страница 12 из 22
Глава 11
Я лежала на спине, раскинув руки, словно морская звезда, выброшенная на берег после шторма. Глаза были закрыты, дыхание всё ещё вырывалось из груди рваными, горячими толчками. Где-то на самом краю сознания билась мысль: это было самое невероятное, самое грязное и самое прекрасное, что со мной случалось.
Глеб, не убирая своей тяжелой ладони с моего живота, чуть приподнялся на локте. Я чувствовала его горячее дыхание на своем плече, чувствовала жар, исходящий от его огромного тела. Второй рукой он нежно, едва касаясь, убрал влажную прядь волос, прилипшую к моему лбу.
— Как ты, Саш? — спросил Глеб. — Не переборщили мы?
Я с трудом разлепила веки и повернула голову к нему.
— Нет... — прошептала я непослушными губами. — Это было... хорошо.
С другой стороны послышался тихий, довольный смешок Артёма. Он перекатился на бок, подперев голову рукой, и теперь его красивое лицо, с этой вечной искоркой иронии, оказалось прямо надо мной.
— «Вау», — передразнил он меня с мягкой улыбкой, проводя кончиками пальцев по моей руке от запястья до локтя. — Не самый развернутый отзыв, но для первого раза — пойдёт. Будем считать, что экзамен сдан на отлично.
Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло. Стыда не было. Совсем. Только умиротворение и какая-то удивительная, почти домашняя нежность к этим двум большим, опасным мужчинам, что сейчас так бережно лежали по бокам. Мы замолчали, просто наслаждаясь моментом. Где-то за окном шумел ночной город, в приоткрытую форточку задувал свежий ветерок, остужая наши разгоряченные тела.
Мы не заметили, как в дверном проеме снова сгустилась тень.
— Ну, я смотрю, веселье в самом разгаре, — голос Бориса прозвучал неожиданно, но в этот раз я даже не вздрогнула. Только лениво скосила глаза в сторону двери.
Он стоял там же, где недавно был Артём. Только, в отличие от Тёмы, Борис не выглядел расслабленным или насмешливым. Он стоял, опираясь одной рукой о косяк над головой, и, казалось, заполнял собой весь проем. На нём были только шорты, низко спущенные на бедрах. В тусклом свете его тело выглядело еще более грубо — настоящая машина для уничтожения.
Его челюсти были плотно сжаты, желваки ходили ходуном. В тёмных, почти черных глазах плескался настоящий пожар — гремучая смесь похоти, дикой ревности и плохо контролируемой злости. Его взгляд был прикован ко мне. К моему абсолютно голому телу, всё ещё блестящему от пота, к отметинам на шее, к влажным, спутанным волосам. Казалось, воздух вокруг него вибрировал от напряжения.
— Борь, — спокойно, как ни в чём не бывало, произнёс Глеб. — А ты чего в дверях стоишь?
Борис не сдвинулся с места. Его грудь тяжело вздымалась. Он перевел взгляд на Глеба, потом на Артёма. Что-то невысказанное промелькнуло между ними троими — какой-то молчаливый, понятный только им диалог. И только после этого взгляд Бориса снова вернулся ко мне. На этот раз в нем, помимо голодной злости, появилось что-то новое. Вызов. Ожидание.
— Я не мешаю?
И тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Я, всё еще лежа в центре кровати между двумя мужчинами, медленно повернула к нему голову. Мои губы тронула слабая, усталая, но абсолютно осознанная улыбка.
— Нет, — тихо сказала я. — Не мешаешь.
Это было как нажать на спусковой крючок. Борис отлепился от косяка и вошел в комнату.
Он подошел к кровати, и каждый его шаг отдавался глухим ударом где-то у меня в груди. Он был воплощением грубой, необузданной силы. Вблизи я увидела то, что скрывал полумрак — старые шрамы на его плечах и груди. Это не делало его уродливым. Наоборот, придавало ему еще более брутальный, опасный вид.
Глеб, понимая всё без слов, чуть отодвинулся, освобождая мне место и давая возможность повернуться к Борису. Артём, наоборот, придвинулся ближе, и я снова оказалась зажата между ними. Тёма лёг на спину, притягивая меня к себе так, что моя голова оказалась на его плече. Его руки начали лениво, едва касаясь, поглаживать мою шею, плечи, ключицы, словно успокаивая и подготавливая к следующему акту.
Борис остановился у самого края кровати и посмотрел на меня сверху вниз. В его взгляде читалась такая абсолютная, ничем не прикрытая похоть.
Он не лёг на кровать. Вместо этого он протянул руку и сжал мою лодыжку. Его ладонь была огромной, горячей и грубой. Он сжал мою ногу с такой силой, что на коже почти сразу проступили красные следы от его пальцев, но боли не было — только электрический разряд, пронзивший всё тело. Мои пальцы на ногах поджались.
Он просто потянул меня за лодыжку. Резко, одним движением. Моё тело, скользкое от пота, легко проехалось по смятым простыням. Артём тихо рассмеялся и убрал руки. Глеб просто смотрел. А я оказалась на самом краю кровати, мои ноги свесились вниз, а широко раздвинутые бёдра оказались прямо перед стоящим Борисом.
Поза была максимально уязвимой и открытой. Я лежала поперек кровати, мои ноги свисали, а Борис стоял между ними, нависая надо мной, как скала.
Он уперся руками в матрас по бокам от моей талии и наклонился. Моё лицо оказалось в опасной близости от его. Я снова почувствовала тот самый запах — крепкий табак, терпкий алкоголь и чистый, концентрированный тестостерон. Он был грубым, но именно эта грубость сейчас заставляла мою киску предательски сжиматься в предвкушении.
— Я смотрел на тебя весь вечер, — его голос был хриплым, он говорил отрывисто, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Ещё там, в ресторане, когда этот придурок устроил сцену, я заметил тебя. А потом когда ты вывалилась из ванной... в этой чёртовой тельняшке…
Он замолчал, тяжело дыша. Его пальцы скользнули по моей щеке, нежно поглаживая. В этом жесте было странное противоречие — грубая сила и несвойственная такому человеку нежность.
— Я всё понял в тот момент, Саш. Понял, что тебе нужно. Тебе нужен тот, кто увидит тебя настоящую. Твои желания. Твой голод. И я увидел. — Его кадык дернулся, он шумно сглотнул. — Я почувствовал, как ты дрожала в моих руках. Как твоё тело отзывалось на меня. И я... я хотел тебя до безумия. Хотел прижать к стене, впиться в твои губы, забыть обо всём. Но я остановился. Потому что не хотел быть ещё одним мужиком, который просто берёт, не спрашивая.