Страница 19 из 65
— Верно, однако я увлекался садоводством в юные годы. Теперь я почти не уделяю цветам внимания, за ними ухаживают опытные цветоводы и садовники.
— У вас прекрасная библиотека, — продолжала перечислять достоинства барона Ванесса. — Она в полном порядке. Я была там вчера и нашла множество редких и любопытных изданий. Выбор книг поражает своим богатством и разнообразием.
— Это так, миледи. Однако похвал за отменный порядок в библиотеке скорее заслуживает не ее владелец, а его секретарь. Он потратил немало времени, систематизируя книги и занося их в каталог. Вы, кажется, с ним знакомы. Его зовут Джордж Хаскелл, вы с ним виделись в моем лондонском доме.
— Да, припоминаю, — сказала Ванесса.
— Так вот, бедняга Джордж пишет для меня великолепные речи и жутко страдает от того, что я не произношу их на заседаниях в палате лордов. При его незаурядном уме и энциклопедических знаниях он был бы куда более счастлив, если бы работал у другого хозяина. Меня он считает прожигателем жизни и неудачником.
— Неудачником? — Ванесса удивленно вскинула брови.
— Представьте, что да! — усмехнулся барон, пожав плечами. — Я, например, ненавижу протирать штаны в парламенте. А он упрекает меня за то, что я манкирую своими общественными обязанностями. Сам редкий эрудит и фанатичный книгочей, Джордж лелеет надежду» что я образумлюсь и всерьез займусь политической деятельностью.
— Значит, все книги по философии и политике в вашей библиотеке зачитал до дыр ваш секретарь?
— Отнюдь, я тоже заядлый книголюб: без чтения в деревне легко зачахнуть от тоски, миледи!
Барон тяжело вздохнул и, махнув рукой, осушил рюмку.
— А вы знакомы с трудом Мэри Уоллстоункрафт «В защиту прав женщины»? — прищурившись, спросила Ванесса, страшно гордившаяся тем, что проштудировала книгу, посвященную ущемлению женских прав и считавшуюся в аристократических кругах едва ли не подстрекательством к крушению основ семьи и общества. — Я обнаружила, что разделяю многие воззрения автора на институт брака, особенно те, которые опровергают «священные права» мужей! — с пафосом добавила она и в ожидании ответа горделиво вскинула подбородок.
Дамиен невозмутимо наполнил отменным французским коньяком свою рюмку и лишь после этого ответил:
— Несомненно, отдельные мысли этой ученой дамы вполне разумны, в частности — касающиеся дискриминации женщин в обществе. Но в большинстве своем ее суждения лишены здравого смысла. А вы, миледи, тоже на поверку оказались не такой, какой я вас себе представлял. Вы наивнее и порядочнее, чем обычно бывают бойкие молодые вдовушки.
— Из чего, любопытно узнать, вы это заключили? — спросила Ванесса, покраснев.
— Хотя бы из вашей манеры кокетничать с мужчинами, — ответил Дамиен, скользнув по ней масленым взглядом.
— Я позволяю себе это далеко не со всеми представителями сильного пола! — надменно ответила Ванесса.
— Значит, для меня вы сделали исключение? — удивился барон.
— Вы сами дали мне для этого повод! — парировала Ванесса.
— Возможно. Придется исправить это упущение, — многозначительно произнес Дамиен. — Я знаю одно надежное средство.
В комнате повисла тишина. Дамиен молча выпил коньяк, облизнул губы и спросил:
— Вы всегда заплетаете волосы в косу, ложась спать?
— Как правило, да. А почему вас это интересует? — настороженно спросила Ванесса.
— Мне бы хотелось полюбоваться вашими чудесными волосами в распущенном виде. А еще лучше — разметавшимися в беспорядке по подушке, — сказал Дамиен.
Ванесса поджала губы, не сочтя нужным отвечать на провокационную реплику. Но ее щечки покраснели, что не осталось не замеченным бароном. Лицо барона давно стало пунцовым под воздействием коньяка и жара, исходившего от камина. Его волновало то обстоятельство, что Ванесса не соответствует его прежним представлениям о ней как о вдове скандалиста и развратника. Несомненно, слухи, окружавшие ее имя, не имели под собой основания. Ванесса абсолютно не походила ни на своего покойного похотливого супруга, ни на беспутного братца. Барона обескураживало, что она не была в отличие от большинства дам благородного происхождения, эгоистичной и эгоцентричной, а потому и не спешила предаться с ним утонченному разврату в угоду своей жажде удовольствия. Ванесса была слеплена из другого теста, и разобраться в ее противоречивой натуре оказалось совсем не просто.
Дамиена приятно удивила и обрадовала метаморфоза, случившаяся с его сестрой благодаря благотворному влиянию Ванессы. Даже если она только изображала заботливую и добрую подругу, то делала это мастерски, за что заслуживала поощрения.
Поразил барона и проницательный ум гостьи. Все его прежние любовницы не блистали интеллектом и не являлись приятными собеседницами. Красавица, наделенная неординарными умственными способностями, могла внести в его скучное существование приятное разнообразие. Обрадованный открывающимися перед ним новыми горизонтами, он не спешил приступить к физическому сближению с Ванессой, предпочитая сначала докопаться до глубин ее души. Порой Дамиен ловил себя на том, что он не уверен, стоит ли ему выполнять условия их сделки и превращать Ванессу в свою наложницу. Это выглядело забавно и нелепо, однако его грызли сомнения.
Он решил обольстить эту прекрасную женщину, поддавшись минутному порыву. Ее нарочитая холодность и подчеркнутая неприязнь к мужчинам возбудили его, как брошенная перчатка — заядлого дуэлянта. Барон был уверен, что легко выиграет эту дуэль с заинтриговавшей его очаровательной притворщицей. Однако за несколько последних дней он узнал Ванессу получше, и его суждения о ней и соответственно намерения изменились.
Не оставляя надежды победить в состязании умов, барон уже не хотел довольствоваться вынужденной физической капитуляцией Ванессы. Он поставил перед собой новую, более заманчивую цель: разжечь в ней огонь страсти.
И лучшим способом выполнения этой сложной задачи было, как ему подсказывало чутье, ждать, пока Ванесса расслабится и проникнется к нему расположением.
Предвкушая неминуемое падение этой твердыни, Дамиен упивался рисующимися в его воображении картинами совращения этой недотроги, мысленно перебирал различные способы овладения ею, представляя ее себе в самых обольстительных позах. Однако он помнил, что ему не следует злоупотреблять ее гостеприимством, и поэтому с явной неохотой встал и промолвил:
— Я вас покидаю, моя дорогая! Вам пора спать. Надеюсь, что вы позволите мне еще раз навестить вас, Ванесса пожала плечами, скрыв изумление в глазах под опущенными ресницами, и сказала:
— По-моему, вы вольны сами решать, когда приходить ко мне, барон. В конце концов, это ваш дом. Но не воображайте, что я буду с замирающим сердцем ожидать вашего ночного визита.
Дамиен насмешливо усмехнулся и ответил на это:
— Наступит день, когда я услышу от вас иные слова!
Он наклонился и коснулся пальцем ее щеки, нежной, как персик, желая приучить ее к своим прикосновениям. Ванесса вздрогнула и замерла, вперив в него изумленный взгляд. Дамиен самодовольно улыбнулся, радуясь этой маленькой победе, и молча удалился, утешаясь мыслью, что главная награда у него впереди.
План Дамиена успешно осуществлялся. С каждым новым днем пребывания Ванессы в его доме они проводили вместе все больше времени. Порой барон присоединялся к гостье и своей сестре, когда они отправлялись на послеобеденную прогулку, и с удовольствием беседовал с ними в тени развесистых деревьев.
Целительница, о которой говорила Ванесса, вскоре прибыла в усадьбу из Кента и приступила к лечению Оливии. В связи с этим у Ванессы появилось больше свободного времени, и она стала выезжать на верховые прогулки. Каждая экскурсия по поместью барона открывала ей новые красоты этого края. Вместе с конюхом она побывала в соседней деревне Олсестер, где купила в подарок Оливии несколько забавных безделиц, за что больная была ей чрезвычайно признательна. Но больше всего Ванессу радовали редкие верховые прогулки с Дамиеном.