Страница 3 из 43
3.
На следующее утро Лера не знала, чем себя занять. Она так давно не была в отпуске, что даже растерялась. Что делают обычно нормальные люди? Отдыхают, путешествуют, ездят в гости. Ей не хотелось.
Сначала она пыталась затеять уборку, но приступ чистоплотности резко пропал, сменившись апатией. Какая разница? Если к ней всё равно никто не ходит. Только сантехник, и тот, кого она решила не называть по имени даже в мыслях.
Она стояла посреди комнаты с тряпкой в руке и вдруг поняла, насколько абсурдно всё это выглядит. Для кого это всё? Квартира и так была идеально чистой и такой же стерильной, как её жизнь.
Ни пылинки, ни лишней вещи, ни следа чьего-то присутствия. Даже фотографий на стенах почти не было — только пара дипломов и одна её собственная фотография с конференции.
Она пыталась готовить, но привычные брокколи и спаржа сегодня казались безвкусными.Лера отодвинула тарелку, даже не притронувшись к еде. Запах варёных овощей, который раньше казался ей чистым и правильным, теперь вызывал лишь тошноту.
Всё казалось пресным. Жизнь казалась пресной.Она стояла у плиты, глядя в пустую сковороду, и вдруг поймала себя на мысли, что хочется чего-то совсем другого. Чего-то жирного, острого, вредного или хотя бы приторно-сладкого десерта. Чтоб уровень глюкозы в крови зашкалил.
Но в холодильнике, как назло, царил всё тот же стерильный порядок: контейнеры с нарезанными овощами, йогурт без сахара, миндальное молоко.
Лера захлопнула дверцу холодильника с громким стуком и прислонилась к нему лбом. Холод металла немного отрезвил.
— Что со мной происходит? — спросила она себя вслух.
Голос в пустой кухне прозвучал странно.
Раньше ей хватало этой тишины и порядка. Она сама его выстраивала годами: чёткий график, полезное питание, минимум эмоций, максимум контроля. А теперь этот контроль трещал по швам. И виноват в этом был именно он.
Лера вернулась в кровать и сделала то, чего не делала уже лет сто. Включила какой-то сопливый сериал про любовь. Но чужие чувства и эмоции на экране жутко бесили. Она выключила фильм и включила ужасы.
Она полдня безразлично смотрела на то, как в панике бегают по экрану герои, цепляясь всеми силами за жизнь и за друг друга.Вот он, социум, во всей своей красе. Народ всё время приучают к мысли, что в одиночку не выжить.
Ирония ситуации доходила до абсурда: она, преподаватель этики, сидела и смотрела, как люди убивают друг друга из страха остаться в одиночестве. А сама боялась совсем другого — что если она позволит себе почувствовать, то уже никогда не сможет вернуться в свою безопасную, правильную жизнь.
Киношная кровь и крики начали раздражать. Лера выключила телевизор. Если она не найдёт себе нормальное занятие, то попросту сойдёт с ума.Она включила колонку, может, музыка поможет ей отвлечь хоть немного.
Но современные композиции были начисто лишены какого-то смысла и логики, только бессмысленный набор слов и «бам бам бам», которое действовало на нервы.
Лера выключила Алису, легла на кровать и закрыла глаза.Делать ничего не хотелось, тем более что она запретила себе даже думать о работе. Отдых значит отдых. Жалко, что он приключился в «солнечном» ноябре.
Может, почитать книги? Она обвела взглядом свои полки. Там стояли только издания, необходимые для работы. По этике и философии. Как же она отстала от жизни за эти два года. Потому что понятия не имела, что сейчас находится на волне популярности. Какие книги? Фильмы? Песни?
Когда она в последний раз просто смотрела телевизор, читала, выбиралась куда-то? Она не помнила. Всё вытеснила работа.
Она вздохнула и села на кровати, обхватив колени руками. В комнате было тихо, слишком тихо. Даже холодильник, казалось, работал приглушённо, словно боялся нарушить её хрупкое равновесие.
Телефон продолжал вибрировать.
Звонила Маша, звонил Быстров много раз. Писал сообщения. Лера их даже не открывала.В тишине квартиры звук вибрирующего телефона звучал почти обвиняюще.Она отключила телефон и бросила его в тумбочку.
У неё всего две недели вдали от университета, от него, от своих слабостей. Две недели, чтобы прийти в себя.Две недели, чтобы забыть его.
В голове против воли всплыло лицо Стаса — его насмешливый прищур и эта чёртова самоуверенная улыбка. Лера резко тряхнула головой, прогоняя образ.
«Нет. Только не сегодня, — мысленно отрезала она, — время для слабости закончилось».
Она встала, подошла к окну и отодвинула плотную штору. За стеклом висела серо-белая ноябрьская хмарь — мокрый снег с дождём, голые деревья и пустой двор. Ничего, что могло бы зацепить или вдохновить.
Мокрые ветки качались на ветру. Она обняла себя руками, словно пытаясь удержать внутри разрастающуюся пустоту.Может, просто выпить вина? У неё где-то стояла бутылка хорошего красного — подарок от коллег на прошлый Новый год. Она даже не открывала её тогда.
Лера нашла бутылку в самом дальнем углу шкафа, смахнула пыль и задумчиво посмотрела на этикетку. Потом решительно открыла. Налила себе полный бокал и сделала большой глоток. Вино оказалось терпким, чуть вяжущим, но приятным.
Она села на подоконник, подтянув колени к груди, и сделала ещё глоток. Тепло медленно разливалось по телу, а в голове слегка зашумело.
«Вот так, значит, — подумала она с горькой усмешкой. — Преподаватель этики пьёт в одиночестве в середине дня и думает о мужчине, которого обещала себе забыть».
Но даже это самобичевание уже не работало так сильно, как раньше.
— Всё проходит, и это пройдёт, — повторила она себе вслух, — время всё лечит, всё расставляет по местам.Всё, что у неё сейчас было, — это время.
Но где-то глубоко внутри, под слоем привычной дисциплины и страха, что-то дрогнуло.Опасное желание не просто существовать, а жить. Чувствовать. Даже если потом будет больно.