Пианистка

— Хорошо, – с улыбкой согласилась Карина. – Пусть отчества не будет. Ну а ваше-то экзотическое имя откуда?

— От отца. Он у меня был чистокровный грузин. Здесь, в Суздале, всю вторую половину жизни провел, тут его могила. Ее я и приехала навестить. Квартиру-то родительскую давно продали, остановиться негде, кроме как в гостинице.

— А мать ваша тоже грузинка?

Русудан покачала головой:

— Нет. Ни за что не угадаете, кто я по матери.

— Итальянка? – предположила Карина, глядя на ее четкий, медальный профиль.

— Ничуть. Цыганка. Ну что вы, милая, так напряглись? Не жалуете цыган?

— Да нет, почему.. – смущенно пробормотала Карина. На самом деле это было правдой: цыган она отчего-то не любила и боялась с раннего детства. При виде них всегда старалась ускорить шаг или перейти на другую сторону улицы.

— Успокойтесь, – добродушно произнесла Русудан. – На самом деле цыганского во мне не так уж много. У матери в крови всякого разного понамешено. Чистокровной, настоящей цыганкой была лишь моя прабабка – та и гадать умела, и будущее предсказывала. У бабушки все эти способности проявлялись в меньшей мере, а у матери и вовсе сошли на нет.

— А я слышала, что способность к гаданию передается генетически из поколения в поколение, – сказала Карина, которой хотелось загладить невольную грубость по отношению к новой знакомой.

— Это преувеличение. Хотя, конечно, кое-что умела и мать, и меня научила. Например, гадать по руке. – Русудан метнула быстрый взгляд на ее руки, лежащие на столе, и вдруг предложила: – Хотите, погадаю вам?

— Да нет, зачем? – поспешно возразила Карина.

— А чего вы боитесь? Я не скажу вам ничего плохого, даже если увижу. Только хорошее. Давайте руку.

Внезапно Карина почувствовала странное оцепенение. Она послушно протянула Русудан правую ладонь. Та покачала головой:

— Нет, сначала левую.

Она снова повиновалась.

Пальцы Русудан заскользили по ее коже. От них исходила какая-то магическая сила, от которой стало тепло, уютно и захотелось спать.

— Ну вот, – тихо и доброжелательно ворковала Русудан. – Линия жизни длинная, болезни вас беспокоить не будут по крайней мере еще лет двадцать. Вижу хорошую карьеру, любовь. Я же говорила, не стоило бояться.. – Она вдруг замолчала, приблизила ладонь к самому лицу. – Стойте-ка.. Дайте другую руку.

— А что? – испугалась Карина. – Не так что-нибудь?

— Все так, – успокоила Русудан. – Просто.. странные линии. Они точно не означают смерть или недуг. Скорее всего, это что-то экстраординарное, а что – не могу понять, знаний не хватает. Хотите, пойдем ко мне, я раскину на вас карты? В них я мастак.

— Нет, нет, – решительно воспротивилась Карина, освобождая руку из пальцев Русудан, – только не карты.

— Но почему? Это может быть неожиданный и крупный выигрыш или огромное наследство. – Та пристально смотрела ей в глаза. – Неужели вам не любопытно? Вставайте же, идем!

Карина открыла было рот, чтобы сказать «нет», но вдруг вновь ощутила воздействие невидимой и неодолимой силы. Губы ее сами собой, помимо воли, произнесли: «Идемте».

Они покинули буфет. Странное, гипнотическое состояние не оставляло Карину. Разумом она понимала, что никуда ходить не надо. Пора будить Олега, собираться на репетицию. И в то же время другой голос сладко нашептывал: «А вдруг? Вдруг? Что-то прекрасное, нежданное?»

Подгоняемая этим вкрадчивым голосом, она послушно следовала за Русудан.

Номер той оказался в самом конце коридора. Женщина повернула ключ и распахнула дверь.

— Входите, милая.

В комнате царил идеальный порядок, кровать была заправлена без единой складки, на покрывале боком стояла взбитая подушка. У окна находился столик, на нем красовалась пузатая вазочка с одной-единственной розовой гвоздикой, лежал шелковый вышитый очечник, а рядом с ним толстая книга, заложенная посередине бумажным листком.

— Садитесь, – пригласила Русудан, – я сейчас.

Она выдвинула ящик стола и достала колоду карт, еще более потрепанную и толстую, чем та, которая хранилась в спальне у Карины.

— Снимите. – Женщина протянула ей карты.

Карина левой рукой сдвинула часть колоды.

Русудан снова, как недавно в буфете, пристально, оценивающе глянула на ее лицо.

— Гадаем на червонную даму.

Она ловко извлекла из стопки нужную карту. Та оказалась совсем непохожей на даму червей из Карининой колоды: сухопарая, с надменным взглядом синих глаз и высокой прической, украшенной цветами.

Пальцы Русудан стремительно раскидали колоду по частям: часть вверх от дамы, часть вниз, две части по бокам. Затем, что-то шепча себе под нос, она отсчитала несколько карт и положила их рубашками вниз в самый центр.

— Итак, что мы имеем.. – Русудан веером раскрыла центральные карты, слегка отстранилась от стола, наклонила голову. – На сердце благородный король. В голове – слезы бубновой дамы. Окружает вас казенная обстановка, а при пороге – возвращение в родной дом. Пока не вижу ничего такого. – Она пожевала губами и принялась собирать карты со стола.

На этот раз колода была перетасована еще более быстро и причудливо, Русудан выхватывала из нее парные картинки и откидывала их отдельно. Те карты, что остались, она разложила по три в пять кучек, а последнюю раскрыла. Это оказался бубновый валет.

— Странно. – Русудан посмотрела на него и покачала головой. – Сердце успокоят какие-то хлопоты.. Впрочем, начнем по порядку. Для сердца – ну тут, как прежде, благородный король. Для дома – снова слезы некоей дамы. Что было.. – Тут она хитро прищурилась. – Было у вас, милая, любовное свидание, и совсем недавно, в казенном доме, то есть здесь, в гостинице! Что будет? – Русудан открыла предпоследнюю стопку, и тут же лицо ее посуровело. Ничего не говоря, она сгребла со стола последнюю, пятую кучку, заглянула в карты и резким движением перемешала их. – Нет, ничего не видно. Наверное, я ошиблась – все у вас, дорогая, будет как у людей. Ни наследства, ни крупного выигрыша вам не светит. Извините.

— Да ничего, – проговорила Карина, чувствуя, как ее отпускают оцепенение и сонливость, – проживу как-нибудь на свою зарплату. Пожалуй, мне пора, – она встала из-за стола, – приятно было провести время.

— Всего доброго. – Русудан натянуто улыбнулась.

Карине показалось, что настроение у ее новой знакомой внезапно испортилось. Глаза, до этого момента весело блестевшие, потухли, на лбу отчетливо обозначилась вертикальная морщинка.