Пианистка

Карина молча смотрела, как он уходит. Шаг, еще шаг. Сейчас дверь захлопнется и скроет от нее Олега. Она физически ощущала, как он отдаляется, словно часть тела вырывают из нее с кровью, и все же не двигалась с места. Уже в прихожей Олег обернулся и с обычной издевкой произнес:

— Что ж, соседка! Прости и прощай.

Дверь захлопнулась. Карина вышла из комнаты. Из-под сумки, стоящей на галошнице, растекалась белая лужица. «Торт растаял, – подумала Карина и удивилась, что может сейчас беспокоиться о таких вещах. – Надо поставить его в морозилку, а сумку выстирать». Она сделала движение к галошнице и тут же, резко изменив траекторию, оказалась у двери. «Это сильнее меня», – успела подумать Карина, а ее пальцы уже лихорадочно отодвигали задвижку замка.

Олег стоял на площадке, держась одной рукой за перила и глядя вниз, в лестничный пролет. На Карину он даже не обернулся. Она подошла, молча встала рядом, посмотрела на веером уходящие вглубь ступени, и у нее закружилась голова.

— Давай, бросимся отсюда вместе, а? – вдруг предложил Олег.

В его глазах плясали злые огоньки, в голосе слышалась насмешка. И снова, как тогда, в ресторане, Карина не поняла, шутит он или говорит всерьез.

— Замолчи, – устало попросила она. – Иногда мне кажется, ты сумасшедший. Почему ты не оставишь меня в покое?

— Я оставил тебя, – возразил Олег. – Сама пришла. Ты с самого начала все знала сама. Я лишь сказал то, что у нас обоих на уме.

«У меня ничего не было на уме», – хотела ответить Карина, но вместо этого положила руки Олегу на плечи. Он бережно и легко поднял ее на руки, прижал к себе и тихо спросил:

— Не будем бросаться? Жизнь – дурацкая штука, но иногда она преподносит такие сюрпризы!

И прежде, чем их губы снова встретились, Карина вдруг пронзительно ощутила, что Степан исчез, бесследно и навсегда, освободив ее для жизни, для счастья, для всего на свете, не оставив о себе никаких воспоминаний. Прошлого в ее судьбе больше нет, есть лишь прекрасное и полное надежд настоящее.