Удержи меня

Глава 35. Кира. На последнем дыхании

Она проснулась от того, что внутри всё болело. Не схватки — просто тянущая, ноющая боль внизу живота, к которой она уже почти привыкла. Восемь с половиной месяцев, тридцать седьмая неделя. Врач сказала: «В любой момент». Кира лежала, смотрела в потолок и ждала. Чего — не знала. Может, первого толчка, который будет означать начало. Может, просто чуда.

Дмитрий спал на своей половине кровати, сжавшись в комок. Он уставал не меньше, но не жаловался. Последние недели он стал тише, задумчивее, иногда подолгу смотрел на её живот, гладил, что‑то шептал. Кира не спрашивала что — боялась нарушить хрупкий мир.

Она села с трудом, свесив ноги. Живот был огромным, кожа натянутой, пупок выпирал. Она чувствовала себя некрасивой, но Дмитрий говорил, что она прекрасна. Верила? Не всегда. Но принимала.

Вера толкнулась — сильно, больно. Кира охнула. — Привет, дочка. Ты уже проснулась?

Малышка не ответила. Просто продолжала брыкаться, будто проверяла, кто тут главный.

Кира встала, пошла на кухню. Вода, таблетки, чай. Обязательный завтрак — творог, который она ненавидела, но ела потому, что нужен кальций. Откусила кусок, поморщилась. «Как гипс», — подумала.

Дмитрий проснулся через полчаса, вышел взъерошенный, поцеловал её в макушку. — Ты рано. — Не спится. Вера брыкается. — Она напоминает, что скоро выйдет. — Пусть напоминает. Я уже готова.

Он сел напротив, взял её за руку. — Кира, ты не боишься? — Чего? Родов? — Всего. Боли, неизвестности, того, что я не справлюсь. — Ты справишься. Я в тебя верю.

Он усмехнулся. — Ты всегда в меня веришь. — Потому что есть во что.

Они позавтракали почти молча. Дмитрий доедал творог, кривился. — И как ты это ешь? — Кальций, — вздохнула Кира. — Должна же быть жертва.

Он ушёл на работу, Кира осталась одна. В десять позвонила Лена. — Привет, Кир. Как спалось? — Отвратительно. Всё болит. — А Димка? — Димка спит. — Счастливый. Кир, я хочу приехать. Помочь собрать сумку в роддом. — Приезжай. У меня всё в кучу, но я уже ничего не соображаю. — Через час буду.

Лена приехала с пирожными и новой книгой про малышей. Кира обрадовалась. — Ты как знала, я как раз хотела почитать про прикорм. — Успеешь.

Они сели на диван, перебирая вещи. Распашонки, ползунки, шапочки, пелёнки. Кира всё сложила в один пакет, потом переложила в другой. — Ты чего? — спросила Лена. — Боюсь, что что‑то забуду. — Не забудешь. Главное — документы и телефон. — А если начнутся схватки ночью? — Вызовешь такси. — А Димка? — Димка повезёт.

Кира вздохнула. — Ты права.

Они пили чай, болтали. Лена рассказывала, что Костя наконец согласился на кота, и они едут выбирать в приют. Кира слушала, улыбалась, но в голове крутилось: «А если я не справлюсь? Если испугаюсь? Если закричу на него?»

После ухода подруги Кира легла на диван, включила телевизор. Шёл какой‑то фильм про любовь. Она не смотрела — думала.

Вечером пришёл Дмитрий. Уставший, но с цветами. — Опять розы? — А что? — Ничего. Я люблю розы.

Он поставил их в вазу, обнял. — Как ты? — Жду. — Скоро. — Ты уже говорил.

Он усмехнулся, провёл рукой по её волосам. — Кир, если хочешь поговорить — говори. Не держи в себе. — О чём? — О страхе. О том, что тебя грызёт.

Она помолчала. — Я боюсь, что стану плохой матерью. Что не пойму её, не почувствую, что нужно. Что буду кричать, нервничать, а она будет плакать. — Мы будем учиться. Вместе. Помнишь, как мы учились жить друг с другом? Сначала спорили, потом привыкали, потом поняли — мы команда. Так и тут.

Кира улыбнулась. — Спасибо.

Они поужинали, потом сели на диван. Кира прижалась к нему, положила его руку на живот. — Дим, я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я люблю тебя. — И я тебя. — Даже если я буду кричать. — Тем более.

Вера толкнулась. — Она согласна, — улыбнулась Кира.

Позже, лёжа в кровати, они не спали. Дмитрий гладил её живот, Кира закрыла глаза. — Дим, ты помнишь, как мы играли в «Эхо»? — Помню. — Давай повторим. — Сейчас? — Да.

Он положил руку на её живот. Она положила свою поверх. — Я делаю — ты повторяешь. — Хорошо.

Она погладила живот — он погладил. Постучала — он постучал. Она замерла — он замер. — Ты дрожишь, — заметила она. — Волнуюсь. — О чём? — О вас. — Не надо. Мы здесь. Мы никуда не уйдём.

Он обнял её. — Спасибо. — За что? — Что ты есть.

Она улыбнулась. Уснули.

Утром Кира проснулась от того, что живот схватило. Не больно, но непривычно. Она посмотрела на часы — 6 утра. Дмитрий спал. Она не стала будить. Может, ложные схватки, которые мучили её последнюю неделю.

Но через час повторилось. И ещё через час.

Кира поняла: начинается. — Дим, — прошептала она. — Дим.

Он проснулся сразу. — Что? — Кажется, пора.

Он сел, смотрел на её лицо. — Схватки? — Да. Пока редкие. — Едем в роддом. — Не торопись. У нас есть время.

Он вскочил, начал собирать вещи. Кира лежала, дышала. Внутри всё бурлило. — Дим, я боюсь. — Я рядом. — Обещаешь? — Обещаю.

Он помог ей одеться, взял сумку, вызвал такси.

Через полчаса они были в роддоме. Кира сидела в коридоре, держась за живот. Рядом сидели другие беременные — кто‑то плакал, кто‑то смеялся. Дмитрий держал её за руку. — Всё будет хорошо, — повторял он. — Ты не знаешь. — Знаю. Я чувствую.

Врач осмотрел Киру, сказал раскрытие три сантиметра. Пока рано. — Можете ходить, ждать. Если станет невмоготу — позовите.

Кира кивнула.

Они ходили по коридору, держась за руки. Дмитрий рассказывал анекдоты, чтобы отвлечь. Она смеялась, хотя было больно. — Дим, ты дурак. — Зато ты смеёшься. — Спасибо.

Через три часа схватки усилились. Кира застонала, села на стул. — Всё, не могу. — Позову врача. — Нет. Ещё потерплю. — Кира… — Потерплю.

Она дышала, сжимая его руку. Он сжимал в ответ. — Ты сильная, — шептал он. — Я знаю.

Наконец врач сказал: пора. Кира легла на каталку, Дмитрий пошёл рядом. — Я с тобой. — Знаю.

Её увезли в родзал. Дмитрий переоделся, зашёл. Она лежала на кровати, в поту, с растрёпанными волосами. — Кира, я здесь. — Дим, мне страшно. — Я рядом.

Он держал её за руку, когда она тужилась, когда кричала, когда плакала. — Ещё немного, — говорила акушерка. — Не могу, — шептала Кира. — Можешь.

Вера родилась через два часа. Маленькая, красная, с кулачками и громким плачем.

Дмитрий смотрел на неё и не верил. Его дочка. Их дочка. — Здравствуй, Вера, — прошептал он. Кира улыбнулась, заплакала.

Он поцеловал её в лоб. — Спасибо. — Не за что.

Вера не замолкала. — Она в тебя, — сказал он. — Громкая? — Упрямая.

Кира засмеялась. И боль ушла.