Удержи меня

Глава 32. Дмитрий. Отец и сын

Он проснулся от того, что Кира ворочалась. Её живот уже не позволял спать в привычных позах — каждые полчаса она переворачивалась, вздыхала, иногда тихо охала, будто спохватывалась: «Ой, опять я его разбудила». Дмитрий не спал, слушал её дыхание, смотрел в потолок. Тени от уличных фонарей скользили по стене — то круг, то неровный овал, то просто дрожащая полоса.

Вчерашний звонок отца не шёл из головы. Сергей Петрович извинился — впервые в жизни. Голос звучал непривычно: — Я погорячился. Не буду лезть. Но помощь предложу, когда понадобится. Дмитрий тогда коротко ответил: — Спасибо, пап. И повесил трубку. А потом долго сидел на кухне, глядя в стену. В углу, возле плиты, отклеился кусок обоев — он заметил это только сейчас. Надо бы подклеить.

Он не верил, что отец так просто отступит. Слишком хорошо он его знал: Сергей Петрович умел ждать, копить обиды, наносить удары, когда их не ждут. Но сейчас, глядя на спящую Киру, на её большой живот, на то, как она морщится во сне, Дмитрий решил дать отцу шанс. Ради ребёнка. Ради мира. И ещё — потому что устал. Просто устал.

В семь утра Кира проснулась окончательно. С трудом села на кровати, свесив ноги. Волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами круги. Дмитрий пододвинулся, обнял. — Ты опять не спал? — спросила она. — Спал. Урывками. — Из‑за меня? — Из‑за отца. Она вздохнула, провела рукой по его щеке. — Дим, он сделал первый шаг. Теперь твоя очередь. — Я знаю. Позвоню сегодня. — Не звони. Встреться. Посмотри ему в глаза. — Ты думаешь, это поможет? — Хуже не будет. Он кивнул.

В десять утра он приехал в офис отца. Сергей Петрович сидел за большим столом, пил чёрный кофе из крошечной чашки — как всегда, без сахара. Увидел сына, усмехнулся: — Пришёл мириться? — Пришёл поговорить. Отец указал на стул. Дмитрий сел. Они молчали несколько секунд. Где‑то за стеной гудел принтер, потом хлопнула дверь. — Сын, я не враг тебе, — сказал отец. — Я знаю. Но ты не умеешь просить. — Я не умею, — отец впервые не стал спорить. — Поэтому прошу ты.

Дмитрий посмотрел на него. В глазах отца была усталость, даже какая‑то обречённость, которую он не замечал раньше. И ещё — что‑то детское, будто он сам ждал, что сын скажет нужные слова. — Папа, я не хочу ссориться. Я хочу, чтобы ты был рядом. Но не над нами. Рядом. — Хорошо. Я попробую. Отец протянул руку. Дмитрий пожал её. Внутри разлилось странное тепло — не прощение, не победа, а будто трещина в стене начала зарастать.

Он вернулся домой к обеду. Кира сидела на кухне, листала книгу по уходу за новорождёнными, подчёркивала что‑то карандашом. На столе стояла чашка остывшего чая и недоеденный бутерброд. — Ну как? — она подняла глаза. — Помирились. Вроде. Она обняла его — крепко, так, что заскрипели пуговицы на рубашке. — Я говорила. — Ты всегда говоришь. — Потому что я умная, — она улыбнулась, но тут же нахмурилась. — И голодная. Сделай мне тост. С сыром. И помидором. И майонезом. И… — Всё, всё, понял, — он рассмеялся.

Напряжение, копившееся неделями, начало отпускать. Не полностью, но хотя бы чуть‑чуть.

Вечером они решили устроить небольшую игру. Кира назвала её «Узел». Дмитрий должен был связать её запястья шёлковой лентой, но не туго, а так, чтобы она могла освободиться в любой момент. И потом держать её за руки, пока она не скажет «достаточно». — А если я не скажу? — спросил он. — Значит, будем сидеть вечность. Он осторожно обмотал её запястья мягкой лентой. Кира смотрела на него, не отводя взгляда. Он держал её руки, чувствуя, как бьётся её пульс — сначала быстро, потом ровнее. Через несколько минут она выдохнула: — Достаточно. Он развязал ленту, поцеловал её ладони. — Что ты чувствовала? — Что ты здесь. — И больше ничего? — Этого достаточно.

Позже, ночью, она уснула. Дмитрий лежал, смотрел в потолок. Вспоминал отца, его усталые глаза, сухую руку в своей. Думал о Кире, о её животе, о том, что скоро они привезут из роддома маленький свёрток, и жизнь изменится навсегда. Он не знал, справится ли. Но знал, что будет рядом.

Осторожно, чтобы не разбудить, он положил руку на её живот. Вера толкнулась — сильнее, чем обычно, будто проверяла: «Ты тут?» — Спи, дочка, — прошептал он. — Папа здесь. Малышка затихла.

За окном шумел город. Где‑то далеко сигналила машина, потом загудел поезд. Дмитрий закрыл глаза. Завтра новый день. Он справится. Обязательно.