Удержи меня

Глава 8. Кира. Игра без правил

Она проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо. За окном — чистое небо, впервые за долгое время. Кира потянулась, положила руку на живот — всё так же плоский, но она знала, что внутри растёт маленькая жизнь. Сегодня она чувствовала себя почти хорошо: тошнота отступила, усталость была не такой сильной.

Дмитрий спал рядом, на спине, раскинув руки. Во сне он выглядел моложе, беззащитнее. Кира смотрела на него и думала: он старается. Он звонит, приезжает, помогает. Но внутри неё всё ещё жила тревога — а вдруг он сорвётся? Вдруг его страсть, его жажда игры возьмёт верх?

Она осторожно встала, накинула халат. На кухне заварила чай, достала творог, который он купил вчера. Есть не хотелось, но нужно — ребёнку нужны белки.

Дмитрий вышел через полчаса. Взъерошенный, сонный, но уже в джинсах.

— Ты рано, — сказал он.

— Выспалась. — Она подвинула ему тарелку. — Ешь.

Он сел, взял ложку.

— Кира, я хотел спросить. Ты помнишь наш разговор про игру? Без секса.

— Помню.

— Я подумал… может, сегодня? Если ты не против.

Она отложила ложку. Внутри всё сжалось — не от страха, от сомнения.

— Дим, я боюсь.

— Чего?

— Что ты не сможешь остановиться. Что тебе будет мало.

— Я остановлюсь. Обещаю.

— Ты уже обещал. И нарушал.

Он опустил глаза.

— Я знаю. Но сейчас — другая ситуация. Ты беременна, я это помню.

Она долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Ладно. Но сегодня — только лёгкое связывание. Руки. Без ног, без кровати. Ты будешь делать только то, что я скажу.

— Хорошо.

— И стоп-слово — «красный». Как раньше.

— Договорились.

Она доела творог, выпила чай. Внутри разливалось странное тепло — от предвкушения? От страха? Она не знала.

Они не торопились. Убрали со стола, переоделись. Кира выбрала простую футболку и легинсы — чтобы было удобно. Дмитрий достал шёлковую ленту — не ту, старую, а новую, мягкую, цвета слоновой кости.

— Не бойся, — сказал он, видя её напряжённое лицо. — Я буду нежным.

— Ты всегда был нежным в игре. Проблема в том, что ты делал после.

— Сейчас не будет «после». Только игра. И чай.

Она усмехнулась.

— Ладно. Давай.

Они сели на диван. Кира вытянула руки, сложила ладони вместе. Дмитрий взял ленту, аккуратно обмотал её запястья. Не туго — так, что она могла выдернуть, но не хотела.

— Слишком слабо? — спросил он.

— Нормально.

— Теперь сядь так, чтобы тебе было удобно.

Она откинулась на спинку дивана. Дмитрий взял её за подбородок, заставил смотреть в глаза.

— Ты помнишь правила?

— Да. «Зелёный» — продолжай. «Жёлтый» — медленнее. «Красный» — стоп.

— Умница.

Он начал. Провёл пальцем по её губам, потом по шее, по ключицам. Нежно, почти без нажима. Кира закрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит.

— Зелёный? — спросил он.

— Зелёный.

Он продолжил. Ладони — по плечам, по рукам. Остановился на её животе, замер.

— Здесь ничего не чувствуешь? — спросил он.

— Нет. Ещё рано.

— Потом будет.

Он поцеловал её живот через футболку. Кира вздрогнула.

— Дим…

— Что?

— Не дави. Просто ласкай.

Он послушался. Его пальцы скользнули по её бокам, по спине. Она выгнулась, застонала — от удовольствия, не от боли.

— Хорошо? — спросил он.

— Да.

Он спустился ниже, к её бёдрам. Кира почувствовала, как внутри нарастает жар. И вдруг испугалась — не игры, а себя. Как бы она не захотела большего.

— Стоп, — сказала она. — Жёлтый.

Он сразу убрал руки.

— Что случилось?

— Не знаю. Я… я боюсь, что захочу продолжения. А нельзя.

— Почему нельзя? Врач сказал — можно, если осторожно.

— Но я не хочу рисковать.

— Тогда не будем.

Он развязал ленту, положил на стол. Обнял её, прижал к себе.

— Всё хорошо. Мы не торопимся.

— Спасибо.

Она уткнулась носом в его плечо. Внутри всё клокотало — разочарование, облегчение, желание. Она любила его. Но боялась этой любви.

Он остался на ужин. Приготовил пасту с морепродуктами, открыл сок (вино не стали — ей нельзя). Они ели, болтали о пустяках. Кира почти расслабилась.

После ужина Дмитрий мыл посуду, она села на диван, включила телевизор. Не смотрела — думала. Об игре, о его руках, о том, как он был нежен. И о том, как внутри загорелось желание — слабое, но реальное.

Он закончил мыть, вытер руки, сел рядом.

— Кира, — сказал он, беря её за руку. — Я хочу тебя поцеловать. По-настоящему.

— Поцелуй.

Он поцеловал — долго, глубоко, с напором. Она ответила, обвила его шею руками. Его ладони скользнули под её футболку, на живот, выше.

— Дим, — прошептала она.

— Я осторожно.

Он гладил её грудь, живот, спустился к бедрам. Кира чувствовала, как внутри нарастает волна. Она хотела его. Хотела, чтобы он вошёл в неё, как раньше.

— Дим, нельзя, — сказала она, но голос прозвучал слабо.

— Можно. Врач сказал, если аккуратно.

— Я боюсь.

— Не бойся. Я тебя не брошу.

Он навалился на неё, прижал к дивану. Кира почувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее. И вдруг испугалась по-настоящему.

— Красный! — крикнула она. — Красный, Дмитрий, стоп!

Он замер. Отстранился, тяжело дыша.

— Прости. Я… я не хотел.

— Ты обещал!

— Я знаю. Прости.

Он встал, ушёл на кухню. Кира села, обхватила колени. Руки дрожали. Она не плакала — злилась. На него — за то, что он нарушил обещание. На себя — за то, что почти позволила.

Дмитрий вернулся через минуту. Бледный, взъерошенный.

— Я уйду, — сказал он. — Чтобы не натворить глупостей.

— Уходи, — тихо сказала она.

Он взял куртку, ключи.

— Кира, я люблю тебя.

— Уходи.

Он вышел. Дверь закрылась. Кира осталась одна.

Она легла на диван, свернулась калачиком. Внутри всё болело — не физически, а душевно. Она знала, что он не враг. Но он был опасен. Опасен для неё и для ребёнка.

Телефон пиликнул. Сообщение от Дмитрия: «Я у дома. Не спи. Я посижу в машине, чтобы ты знала — я рядом».

Она не ответила.

Через час — ещё одно: «Прости меня. Я козёл. Я обещаю, что больше не сорвусь».

Она ответила: «Докажи».

Больше сообщений не было.

Она не спала до двух. Лежала, слушала, как за окном шумит ветер. Внутри шевельнулось что-то — не ребёнок (рано), а что-то другое. Решимость.

Она поняла, что не может жить без него. Но не может и жить в страхе, что он сорвётся. Нужны новые правила. Жёсткие.