Удержи меня

Глава 7. Дмитрий. Жажда игры

Он проснулся от того, что её не было рядом. Но на этот раз не запаниковал — услышал шум воды в душе. Кира встала раньше. Дмитрий полежал, глядя в потолок, прислушиваясь к себе. Внутри было странное, незнакомое чувство — не охота, не голод, а что-то похожее на… надежду? Или страх, что всё снова рухнет.

Он встал, прошёл на кухню, заварил кофе. Поставил две кружки, положил сахар — как она любит, в россыпь, чтобы сама добавила. Дождался, пока Кира выйдет из душа. В его толстовке, с мокрыми волосами, она выглядела уставшей, но спокойной.

— Доброе утро, — сказал он, пододвигая ей кружку.

— Доброе. — Она села, отпила чай (он заварил бергамот, конечно). — Ты рано встал.

— Не спалось. Думал.

— О чём?

— О нас. О том, как не облажаться.

Она отставила чашку, посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты не облажаешься, если будешь честным. И если не будешь давить.

— Я стараюсь.

— Вижу. Спасибо.

Она улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, не через силу. У него внутри что-то ёкнуло.

Он уехал на работу, но работа не шла. Перед глазами стояла Кира — её живот, ещё почти плоский, её запах, её голос. И нарастало желание — не просто секса, а игры. Связывания, власти, её шёпота «зелёный». Он чувствовал, как внутри поднимается знакомый голод.

В обед он позвонил Паше.

— Слушай, у меня вопрос.

— Давай.

— Как ты… ну, с Леной… вы играли, когда она была беременна?

Паша помолчал.

— Не играли. Лена не хотела. Боялась навредить.

— А ты?

— Я хотел. Но это не моё тело. — Паша вздохнул. — Дим, если ты хочешь вернуть ваши игры, подожди. Сейчас не время.

— А когда время?

— Когда она сама захочет. Не раньше.

Дмитрий сбросил звонок. Он знал, что Паша прав, но внутри всё горело.

Вечером он приехал к Кире с цветами — белыми розами, не красными. Хотел показать, что не претендует на страсть, а просто хочет быть рядом. Она поставила их в вазу, поужинали молча. Потом он решился.

— Кира, я хочу тебя спросить.

— Да?

— Если я предложу игру… без секса. Только верёвки, только доминирование. Ты согласишься?

Она замерла, сжала вилку.

— Ты серьёзно? Сейчас?

— Я скучаю по тебе. По нам.

— Дим, я беременна. Я устаю, у меня гормоны. Я не хочу игру. Я хочу спокойствие.

— А я хочу тебя.

Он взял её за руку, она не отняла.

— Ладно, — сказала она. — Но без верёвок. И не сегодня.

— А что?

— Я подумаю. И если соглашусь, то только на моих условиях.

— Каких?

— Ты делаешь только то, что я разрешу. В любой момент я говорю «стоп» — и ты останавливаешься. Без обид.

— Договорились.

Он поцеловал её в ладонь. Она не улыбнулась, но и не оттолкнула.

Он ушёл к себе, но не спал. Лежал в темноте и представлял: вот он связывает её — мягко, осторожно, чтобы не давить на живот. Вот она стонет, выгибается, шепчет «зелёный». Он останавливается, дразнит, снова начинает. Её глаза завязаны, она не видит, только чувствует.

Он закрыл лицо руками. Это было неправильно — желать её так, когда она носит ребёнка. Но он ничего не мог с собой поделать.

В три часа ночи он встал, принял холодный душ. Стало легче, но не намного.

Утром позвонил отец.

— Сын, я заеду к вам с Кирой сегодня. Поговорить.

— О чём?

— О будущем. О квартире. О том, как вы будете жить.

— Пап, не надо.

— Надо. Я не хочу, чтобы мой внук рос в нищете.

— У нас всё есть.

— Ты так думаешь. Я приеду в шесть.

Отец бросил трубку. Дмитрий выругался. Он не хотел этого давления, но знал — отца не переубедить.

Отец приехал ровно в шесть. В костюме, с портфелем. Кира открыла дверь, выглядела испуганной, но сдержанной.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Здравствуй, дочка.

Дмитрий скривился от «дочка». Отец прошёл в гостиную, сел.

— Я купил квартиру. Трёхкомнатную, в новостройке. Оформлю на тебя, Кира. Ребёнок должен иметь свою комнату.

— Сергей Петрович, — начала Кира, — это лишнее.

— Не лишнее. Мой сын — дурак. Но он ваш муж и отец вашего ребёнка. Я хочу, чтобы вы жили нормально.

— Мы живём нормально.

— В однокомнатной? С ребёнком? — Он покачал головой. — Кира, я вас уважаю. Вы сильная. Но вы не знаете, что такое родительство. А я знаю. Поверьте, вам понадобится место.

Дмитрий сидел молча, сжав кулаки. Он ненавидел, когда отец решал за него. Но внутри понимал — он прав.

— Спасибо, — сказал он глухо. — Мы подумаем.

— Не думайте. Завтра приедет риелтор, покажет квартиры. Я всё оплачу.

Отец встал, пожал Кире руку, хлопнул Дмитрия по плечу — и ушёл.

Кира выдохнула.

— Твой отец — жёсткий человек.

— Он всегда таким был.

— Но он заботится.

— Слишком.

Они сидели на кухне, пили чай. Кира положила руку на живот.

— Дим, я не хочу, чтобы твой отец покупал нам квартиру.

— А я не хочу, чтобы он лез в нашу жизнь. Но он всё равно полезет.

— Может, нам съехаться? В твою или мою — неважно. Одну продадим, купим побольше.

Он удивился. Она предлагала жить вместе.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Ребёнку нужен отец рядом. И мне нужен муж. Не идеальный — просто муж.

— Я буду пытаться.

— Знаю.

Она поцеловала его. Не страстно — мягко, почти по-дружески. Но это было начало.

Он проснулся рано, но на этот раз не убежал. Лежал, смотрел на неё спящую. Её живот чуть округлился, лицо было спокойным. Он положил руку на её живот, замер — ничего не чувствовал, конечно. Но знал — там, внутри, росла их дочь (или сын).

Он написал отцу: «Мы подумали. Спасибо за предложение, но мы справимся сами. Квартиру не надо. Но если хотите помочь — приезжайте иногда. Мы будем рады».

Ответ пришёл через минуту: «Горжусь тобой, сын. Я приеду».

Дмитрий улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал, что делает правильные шаги.