Страница 29 из 30
— Ты не железка, — сказала я Очагу тихо, эти слова предназначались лишь для двоих. — Ты — живой. И им этого не понять. Но я знаю. Я была здесь. Я помню, как ты загорелся, когда я перестала бояться. Так загорись снова. Не для них. Для себя.
Я тихо запела. Ту самую песню — про дом, про окна, про дождь.
Комиссия переглянулась. Вольский усмехнулся.
— Это всё? — спросил он. — Это даже не магия!
— Это бытовая магия, — сказала я, не оборачиваясь. — Самая честная.
Формулы Вольского начинали сыпаться. Сложные линии тускнели, рвались. Огонь, который он заставил гореть, терял искусственную яркость и начинал мерцать, как свеча на сквозняке.
— Что происходит? — Вольский шагнул вперёд.
— Вы пытались его контролировать, — сказала я. — А он не любит, когда его контролируют. Он любит, когда его любят.
Огонь почти погас. Тусклый, болезненный, едва живой.
Вольский торжествующе посмотрел на комиссию.
— Она провалилась! Очаг гаснет!
Я не паниковала. Я вспомнила, что сделала в подвале. Вспомнила, как Хаос исчез, когда я сказала правду.
Я вытащила из кармана листок. Обычный, вырванный из блокнота. На нём было написано моё сокровенное желание, я записала его в рамках тренинга «Выплесни магию в мир»:
«Хочу по утрам долго пить чай без чувства вины».
— Это моё истинное желание, — сказала я вслух. — Не идеальное. Не героическое. Просто — хочу жить по-своему. И не бояться, что это неправильно.
Я бросила записку в огонь.
Очаг вздохнул.
А потом взорвался конфетти.
Золотые, розовые, синие искры взлетели под потолок, закружились, оседая на стенах, на комиссии, на Вольском, на мне. Пламя из болезненного стало живым — ярким, тёплым, смеющимся.
Это было похоже на дурацкий розыгрыш, но я и Борис не имели к нему отношения.
По крайней мере, он выглядел таким же растерянным, как и я, но длилось это недолго.
Из камина вылетел свиток, развернулся в воздухе и засветился, Председатель с помощью заклинания проявил слова:
«Новое правило быта утверждено: Искренность выше формул. Очаг признаёт хозяйку. Претензии Корпорации отклонены».
Комиссия молчала. Вольский побледнел.
— Но… это невозможно! — выдохнул он. — Она использовала нестандартный подход!
— Нестандартный подход, который доказал свою эффективность, — сказал Борис, поднимаясь с кресла. — Я фиксирую победу Мирославы Прохоровой. Очаг стабилен. Конкуренция закрыта.
Председатель комиссии кивнул и поставил печать на свиток.
Вольский вышел, не прощаясь.
А я осталась стоять посреди конфетти, с горящим Очагом и чувством, что я только что выиграла не просто битву. Я выиграла право быть собой.
Борис подошёл ко мне, улыбнулся — по-настоящему, тепло и как-то по-свойски, будто это было именно то, что мы с ним оба задумали.
— Вы сделали это, Мирослава.
— Я просто… написала правду.
— Именно. Это и есть магия.
Он взял мою руку, сжал, и я не отняла.
А Очаг полыхал, разбрасывая последние искры радости по всему дому.