Страница 34 из 38
Бонус. Свадебный переполох
Бонус. Свадебный переполох
Свадебный переполох
Свадьбу назначили на конец лета. Яр торопил — не потому что боялся, что Ася передумает. А потому что устал ждать. И потому что каждый раз, когда на переговорах кто-то задерживал на ней взгляд дольше положенного, у него сводило челюсть и чесались кулаки.
Она по-прежнему работала с ним — но теперь не как личный ассистент, а как партнер. Он разгрузил ее от рутины, передал бумаги другим, а ее посадил рядом с собой на встречах. Она вникала в суть, задавала вопросы, иногда спорила. Ему это нравилось. Ему нравилось, как она держит спину. Как говорит «я считаю иначе». Как смотрит — спокойно, уверенно, без тени страха.
На встречах представлял ее коротко: «Ассоль Ветрова, моя будущая супруга». Не «невеста». Именно «супруга». Как будто это уже решенный вопрос. Как будто штамп в паспорте — всего лишь формальность, которую он собирается уладить в ближайшее время. И говорил он это так, что ни у кого не возникало сомнений: эта женщина — его территория. И фривольности здесь неуместны.
Один недалекий партнер этого не понял.
Встреча была тягучей, скучной — обсуждали условия продления контракта, который Яр уже мысленно похоронил. Партнер — немолодой, с масляными глазами и манерой растягивать слова — то и дело поглядывал на Асю. Яр это заметил. Ася — нет. Она была занята цифрами.
А потом партнер допустил ошибку. Он сказал — с улыбочкой, с подмигиванием, как будто делился мужской мудростью:
— Невеста — это, конечно, прекрасно. Но еще не жена. Может, она рассмотрит и другие варианты?
За столом повисла тишина. Яр не изменился в лице. Только пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались. Он закончил диалог ровно в тот момент, когда счел нужным. Подписал бумаги. Проводил остальных. И когда партнер уже шел к выходу, Яр догнал его в коридоре.
Без свидетелей.
Удар был короткий, точный — в челюсть, снизу вверх. Партнер отлетел к стене, сполз по ней, хватаясь за лицо. Яр присел рядом на корточки.
— Ты — мусор. Твой контракт — мусор. И ты никогда, слышишь, никогда не говоришь так о моей женщине. Ни обо мне. Нигде. Понял?
Тот закивал. Яр выпрямился, поправил манжету. И пошел к машине.
Ася ждала его на заднем сиденье. Когда он сел рядом, она бросила взгляд на его руку. Костяшки были сбиты.
— Что это? — спросила она.
— Ничего.
— Яр?
— Встретил старого знакомого. Поздоровались.
Она посмотрела в окно. Тот самый партнер как раз выходил из здания — заплетаясь, держась за челюсть. Его подхватили под руки и повели к машине. Ася перевела взгляд на Яра. Ну конечно. Поздоровался. Как же иначе. Она не злилась. Не расстраивалась. Она слишком хорошо его знала, чтобы удивляться. И слишком сильно любила, чтобы осуждать. Он был таким, каким был — опасным, резким, не прощающим обид. Особенно когда речь шла о ней.
Она вдруг — мягко, почти незаметно — улыбнулась.
— За какого опасного мужчину я согласилась выйти замуж.
Он повернулся к ней. Улыбка у него была другая — тягучая, медленная, как расплавленный шоколад. Только специально для нее.
— А разве глаза не видели, что руки брали?
— Видели. Поэтому и согласилась, — и снова улыбнулась. Видела. С самой первой встречи. И все равно пошла за ним.
Он притянул ее к себе. Поцеловал в висок. Она не воспитывала его. Не качала головой, не говорила «ты был неправ». Она была на его стороне. Тотально. И это он знал.
Как и то, что их могли бы расписать уже завтра. Но он хотел, чтобы у Аси был праздник. Настоящий. Чтобы она запомнила этот день.
Серьезно. Потому что правда этого хочу. Не для статуса. Не для гостей. Для нее. Чтобы она сияла. Чтобы была счастлива. Потому что когда она счастлива, у меня внутри такое умиротворение, как будто рядом с ней — мой личный рай.
Яр иногда вспоминал свою прежнюю жизнь. Динамичную, полную событий, приключений, успехов. Иногда — провалов. Но совершенно пустую. И внутренне содрогался. Спрашивал: «Как я жил без нее? Как дышал? Как просыпался по утрам?» И самое страшное: «Что если бы она не пришла ко мне со своей нелепой просьбой? Если бы не встретились?» И тут же гнал от себя мысли. Встретились. И уже совсем скоро поженятся, хоть она и без этого вся его.
Ася чуть склонила голову.
— Надеюсь, ты не устроишь мордобой на свадьбе?
— Ну какая же свадьба без драки. — Яр не был бы Яром, если бы ответил кротко.
— Мда? — Она приподняла бровь. — Потратишь силы на драку... а как же брачная ночь?
Она невинно закусила губку. Посмотрела на меня — и в этом взгляде было все: вызов, нежность, обещание. Она как будто говорила: «Я знаю, что делаю. Знаю, как ты реагируешь. И мне это нравится».
— Я тебе сюрприз приготовила, — сказала она тихо. То, что это будет еще один танец. Особенный танец. Она не сказала.
Я смотрел на нее. На эту невинную соблазнительницу. На мою будущую жену. И думал только о том, как быстрее доехать до квартиры. До любой квартиры.
— Знаешь, — сказал я, — у нас есть репетиция танца молодых. А репетиции брачной ночи нет. Это упущение. Надо исправить.
Она моргнула. Вот так. Сама начала — теперь не жалуйся. Он улыбнулся — коварно, медленно, той самой улыбкой, от которой у нее всегда перехватывало дыхание. И Асе уже стало не до шуток. Потому что она знала: он не шутит. И репетиция состоится. Вот прямо сегодня и практически прямо сейчас.
Через несколько дней
Она вошла в его кабинет без стука. Он поднял глаза от бумаг. Что-то случилось? Нет, нужна помощь. Если бы случилось — вошла бы иначе. А так — почти крадется. Значит, будет просить.
— Яр, у меня дело.
Он отложил ручку. Откинулся в кресле.
— Я весь во внимании.
Она села напротив. Выпрямила спину.
— Мне нужна помощь. По работе. Один контракт завис, поставщики тянут. Я пробовала сама — не выходит. Нужен ты.
— Нужен я, — повторил он. Медленно. Со вкусом. Редко она это говорит. Обычно — сама. А тут пришла. Значит, серьезно.
— Да. Ты. — И тут она вспомнила: ее будущий муж — не абы кто. Он Джинн. И она только что добровольно выпустила его из бутылки.
Он смотрел на нее. Она смотрела на него. И вдруг улыбнулась — уголком губ. Он ждет. Ждет, что я скажу «пожалуйста». Или что-то еще, что включит его. Ну что ж. Поиграем.
— Всемогущий Джинн еще принимает заказы? У меня есть желание. — Она кокетливо закусила губку.
У него внутри что-то щелкнуло. Она редко называет меня так теперь. Раньше — боялась. Потом — избегала. А сейчас — играет. И у нее хорошо получается. Он чуть подался вперед.