Страница 3 из 38
2
2
Первая встреча
Черный «Гелендваген» вывернул из-за угла учебного корпуса с тем самым низким, утробным рычанием. Яр Зорин не смотрел по сторонам. Он вообще редко смотрел на то, что его не интересовало.
Парковка у главного входа была формально запрещена для студентов — но не для него. Его место, пятое от клумбы, пустовало даже в самые загруженные дни. Как будто сам асфальт помнил вес его машины и не смел подставить другой автомобиль.
Он заглушил двигатель. Секунду посидел в тишине, откинувшись на подголовник.
Вечер удался.
Покер с нужными людьми — теми, чьи фамилии не гуглят, а если гуглят, то только в связке с «состояние» и «политическое влияние», — прошел ровно так, как он задумал. Пять часов игры. Сигары, коньяк, разговоры о рынках, поставках и «перспективных направлениях». Он специально спустил круглую сумму — не по-глупому, не в ноль, а красиво. Ровно столько, чтобы партнеры почувствовали: с ним хорошо иметь дело. Он и проигрывает с достоинством. И отыгрываться хочет. А значит, будет повод встретиться снова, и снова, и снова — пока нужный контракт не ляжет на его стол не как жест доброй воли, а договор на равных.
Настроение было расслабленное. Сытное. Почти ленивое. Зачем он в универе? Для тонуса. Все зачеты и экзамены он закрывал без труда — с детства привык работать с частными учителями и всегда опережал программу на пару шагов вперед. Схватывал быстро, память имел цепкую, так что университетский курс не был для него откровением. Но зачем же пропускать такую важную часть жизни, как студенчество? О нет, он умел получать удовольствие от всего. И даже учеба на факультете международного права для него была развлечением.
Он вышел из машины. Захлопнул дверь. Поправил запонку — серебро, ручная работа. Вдохнул утренний воздух, пахнущий весной и бензином. И тут заметил ее.
Она стояла у входа.
Пионерка.
Другого слова Яр не подобрал. Невысокая, светлые волосы стянуты в этот дурацкий хвост, который кричит громче любых слов: «У меня нет времени на себя, я решаю проблемы мира». Джинсы, свитер, наброшенный на плечи, кеды. В руке — папка. У нее даже папка была серьезная.
Он скользнул по ней взглядом — и мысленно фыркнул.
Ей бы волосы распустить. Глаза подвести. Губы — они у нее, кажется, от природы пухлые, но она их наверняка даже бальзамом не балует — накрасить, подчеркнуть. Юбку — хотя бы до колена, каблуки — хотя бы небольшой. А она стояла, как будто ее только что выдернули с заседания ООН по гуманитарным вопросам. Невыносимо серьезная. И кажется, с параллельного факультета.
— Зорин, — сказала она, когда он поравнялся с ней.
Голос ровный. Подготовленный. Она репетировала. И она назвала его по фамилии — официально, как на приеме у ректора. Это позабавило его даже больше, чем сама ситуация.
— Мне нужно поговорить. Это важно. У меня к тебе...
Он не остановился. Не повернул головы. Ухмыльнулся — краем губ, почти незаметно. И прошел мимо.
Сделал два шага. Три. Четыре.
Дверь университета открылась перед ним сама — кто-то из младшекурсников придержал, заискивающе заглядывая в глаза. Яр даже не заметил, кто. Просто вошел.
Ася осталась на крыльце. Ветер тронул выбившуюся прядь, и она ее даже не заправила. Просто стояла и смотрела на закрывшуюся дверь.
Он даже не взглянул.
Она готовилась к разному. К отказу. К тому, что он засмеется. К тому, что выставит цену, которую она не сможет заплатить. Она прокручивала в голове диалоги, аргументы, ответы на его возможные колкости. Она обращалась к нему по фамилии, пытаясь удержать разговор в рамках «деловой встречи». По-взрослому. По-серьезному.
Она не готовилась к тому, что он пройдет мимо, как мимо пустого места.
Как будто ее нет.
Он ее не увидел.