Отличница для хулигана

28 глава

На следующий день мы собирали вещи Артема.

Их оказалось меньше, чем я ожидала.

Одежда поместилась в две сумки. Инструменты – в старый ящик. Остальное состояло из спортивной формы, нескольких книг, шлема и проводов, назначение которых я не понимала.

– Ты прожил здесь два года, – сказала я, оглядывая почти пустую спальню. – Как у тебя может быть так мало вещей?

– Я предупреждал, что не живу здесь.

– Но где-то же ты жил.

– В общежитии.

– Там у тебя тоже ничего нет.

– Есть кровать.

Я закрыла молнию на сумке.

– Это не считается.

Артем стоял у окна и смотрел на двор. С того момента, как ушла его мать, он ни разу не сказал, что жалеет о решении. Но слишком часто замолкал и слишком долго смотрел на пустые комнаты.

Я подошла ближе.

– Ты можешь передумать.

– Не могу. Ключи у нее.

– Можешь попросить обратно.

– Не хочу.

– Тогда почему выглядишь так, будто тебя отсюда выгнали?

Он усмехнулся без веселья.

– Потому что меня отсюда выгнали.

– Ты сам отдал ключи.

– После того, как она предложила выбрать между квартирой и своей жизнью.

Я коснулась его руки.

– Это всё равно неприятно.

– Да.

Он не стал делать вид, что ему безразлично. Для Артема это уже было почти признанием.

– Но квартира была пустой до тебя, – добавил он. – Смысл держаться за стены?

– В ней теперь есть моя кружка.

– Заберем.

– И щетка.

– Тоже заберем.

– И плед.

– Белова, мы не перевозим плед в общежитие.

– Тогда я заберу его себе.

– Очень вовремя проявилась настоящая причина твоей помощи.

Я впервые за утро улыбнулась.

Через час квартира снова выглядела так, словно в ней никто никогда не жил.

Артем закрыл дверь и несколько секунд держал ладонь на ручке.

Потом отпустил.

Зимой он начал работать у знакомого мастера, который ремонтировал мотоциклы в маленьком гараже недалеко от университета.

Сначала Артем приходил туда по вечерам. Потом стал проводить там почти все свободное время. Сережа присоединился через месяц и уже через неделю объявил, что они когда-нибудь откроют собственную мастерскую.

– На какие деньги? – спросила я.

– На будущие, – ответил Сережа.

– Очень надежный бизнес-план.

– Поэтому бухгалтером будешь ты.

– Нет.

– Она согласна, – сказал Артём.

– Я только что сказала обратное.

– Это твой способ согласиться.

Я пнула его под столом.

Из-за работы он уставал сильнее, но выглядел спокойнее. Впервые у него появилось дело, которое не было выбрано матерью, университетом или тренером.

Проблема заключалась в том, что Артем по-прежнему считал себя человеком, который обязан справляться со всем один.

Я поняла это после игры в декабре.

На последних минутах матча он столкнулся с игроком другой команды и неудачно упал. С трибун я увидела, как Артем ударился плечом и несколько секунд не поднимался.

Потом встал.

Сыграл до конца.

И попытался убедить всех, что ничего не произошло.

– Подними руку, – потребовала я в раздевалке после игры.

– Зачем?

– Хочу проверить.

– Ты врач?

– Нет. Подними.

Он поднял руку только до уровня груди и сразу поморщился.

– Все нормально, – сказал Артём.

– Конечно. Поэтому ты сейчас побледнел.

– Устал.

– Мы едем в травмпункт.

– Не едем.

– Тогда я вызову скорую.

– Белова.

– Воронцов.

Сережа, стоящий у двери, тихо рассмеялся.

– Я бы согласился, – посоветовал он. – У нее уже тот взгляд.

– Какой еще взгляд?

– Как будто она составила план твоего лечения и похорон на случай отказа.

Артем посмотрел на меня.

– Ты правда вызовешь скорую?

Я достала телефон.

– Хорошо, – сдался он. – Едем.

Перелома не оказалось. Только сильный ушиб и растяжение, но врач запретил тренировки на несколько недель и велел фиксировать плечо.

На обратном пути Артем молчал.

– Ты злишься? – спросила я.

– Да.

– На меня?

– На то, что ты оказалась права.

– Это должно было случиться рано или поздно.

– Не привыкай.

В общежитии он попытался сам снять толстовку и застрял, когда ткань натянулась на больном плече.

Я смотрела несколько секунд.

– Только попробуй засмеяться, – предупредил он.

– Даже не думала.

– Врешь.

Я подошла и осторожно помогла ему освободить руку.

Артем напрягался при каждом движении, но не отстранялся.

– Я могу сам, – пробормотал он.

– Я вижу.

– Не издевайся над больным человеком.

– Ты официально признал себя больным?

– Нет.

Я поправила фиксирующую повязку и отступила.

– Готово.

Он посмотрел на меня странно.

– Что? – спросила я.

– Ничего.

– Опять начинаешь.

Артём поймал меня за запястье здоровой рукой и притянул ближе.

– Я не умею, – сказал он.

– Что именно?

– Когда обо мне заботятся.

– Ты постоянно заботишься обо всех вокруг.

– Это другое.

– Почему?

– Потому что тогда я решаю, сколько могу дать. А сейчас решаешь ты.

Я вспомнила собственное раздражение каждый раз, когда кто-то пытался мне помочь.

– Страшно потерять контроль? – спросила я.

Он прищурился.

– Не начинай радоваться сходству.

– Уже поздно.

– Я всё равно могу сам.

– Знаю. Но иногда не обязан.

Эти слова я говорила ему, но слышала и сама.

Артём медленно кивнул.

Потом уткнулся лбом в мой живот и обнял за талию одной рукой.

Я запустила пальцы в его волосы.

Мы просидели так несколько минут.

Без колкостей.

Без попытки доказать, кто сильнее.

Новый год мы встречали в маленьком помещении над гаражом.