Страница 87 из 91
— И он тебя попросил помочь? Надавил на жалость? — Я видела, как в Вове боролись сочувствие, ревность и недовольство. Но помочь ничем не могла. Особенно в его желании сделать Олега виноватым в этом ситуации. Потому что все было совсем не так.
— Нет, — я снова посмотрела ему в глаза. Не испытывая ни вины, ни смущения. Потому что тогда я поступила так, как должна была, и ничуть не жалела, — я сама предложила. На тот момент у меня уже была работа — устроилась через полгода после переезда, и зарплата вполне радовала.
Вова то ли вздохнул, то ли выматерился — я не разобрала. Да и какая разница, по большому счету.
— У нас все получилось, — заговорила быстрее, не имея желания затягивать рассказ, — тетка кривилась и шипела по-прежнему, но аргументов у нее больше не было. Мы основательно подготовились — вещи к тому времени я перевезла, навела порядок в квартире, а с Васькой мы подружились едва ли не с первого дня.
— Какая идиллия, — выдохнул мужчина так, словно у него свело челюсти, — прям завидно. И тебе так понравилось, что ты решила поиграть в семью подольше?
— Нет. — Снова покачала я головой. Угадывать у Вовы сегодня получалось из рук вон плохо. — Неужели ты и правда думаешь, что я способна играть чужими жизнями?
Вова неожиданно смутился.
— Извини, — прозвучало в ответ на мой вопросительный взгляд, — но мне и правда непонятно. Почему вы не развелись после?
— Да как-то так получилось, — и тут же одернула себя, заставляя говорить правду, — я хотела. Предложила Олегу сразу после того, как он оформил опеку над братом. Но тогда у нас были на носу экзамены, Васька начал ходить в детский сад и часто болеть, практика наложилась… в общем, раз отложили, два… в итоге, прошло больше года, когда я подняла этот вопрос заново. Я не жила с ними, если хочешь знать. Просто часто приходила, помогала с готовкой, уборкой, бытом. Нянчилась с Васькой…
— Ты с ним спала?
Прозвучало неожиданно и как-то грубо. Я растерялась, а по мышцам будто разряд тока пробежался, заставив поежиться от неприятного ощущения.
— С кем? С Васькой?
Но мое «непонимание» на Вову не подействовало.
— Нет. С ним.
Отчетливо и резко. А я прикусила щеку изнутри, пытаясь казаться спокойной хотя бы внешне. Умом понимала, что претензий ни у меня, ни у Вовы к интимной стороне нашей жизни быть не может, не после стольких лет… но почему-то все равно казалось, что сделала что-то гадкое.
Секунда… две… три…
— Да, спала, — заставила себя смотреть Вове в лицо, хотя руки вцепились в несчастный халат до судороги.
— Понравилось? — Зло, жестко, почти агрессивно. И кулаки сжаты едва ли не сильнее моих. И взгляд такой, что и правда стало страшно...
Но у меня получается пересилить себя саму.
— А тебе? — Звучит спокойно и отрешенно, а мы по-прежнему смотрим друг другу в души. — Тебе понравилось? С Олей, Дашей, Светой, Катей, или кто там у тебя еще был? Понравилось?
Вова не ответил. И я точно знала, что ответ у нас будет один на двоих.
— Вот и мне. Так же…
На самом деле, это было сложно. Как можно ответить однозначно, если тело получило требуемое, а душа в этот момент мучилась от неприятия? Что не так. И не с тем. Олег… прям как карма. Первый — Олег. И сейчас снова — Олег. И с ними обоими я не смогла стать счастливой, хотя неравнодушна была к каждому. Единственное — нынешний Олег умел и мог гораздо больше в интимном плане. Он по-настоящему старался, делал все, чтобы мне было хорошо. И мне действительно было. А потом наступало утро…
Я помнила, как в нашу последнюю ссору он сказал, что я смотрела на него, будто обвиняла в изнасиловании. Но все было совсем не так. Просто мне становилось тошно. До одури. До слез. Потому что это я чувствовала себя предательницей, не в силах смотреть на счастливые глаза парня, который каждый раз надеялся, что произошедшее было чем-то большим, чем просто еще одна ночь и удовольствие от физиологии. Что именно в это утро что-то, наконец, изменится, а я вдруг испытаю к нему что-то серьезнее, чем просто дружба…
Ровно четыре раза. Между нами это случилось всего четыре раза. И я больше не смогла. Просто поняла, что не выдержу еще одно такое утро, наполненное чужим счастьем и надеждой, а потом гулким разочарованием и обидой, когда я в очередной раз закрою за собой дверь его квартиры. И никакие потребности молодого организма, измученного длительным воздержанием, не могли повлиять на мое решение. Лучше уж никак, чем вот так…
Но Олег к тому времени уже решился…
— Знаешь, тогда, в нашу первую и последнюю с ним встречу, — глухо проговорил Вова, опустив взгляд на собственные руки, все еще сжатые в кулаки, — мне показалось, что он действительно считает себя твоим мужем. Что и правда верит в вашу семью…
Я тихо хмыкнула. Вот только получилось не весело, а как-то тоскливо.
— Он хотел этого. И в феврале, на День Всех Влюбленных, я получила предложение руки и сердца. Он признался, что любит и совершенно не хочет разводиться. И предложил мне перевести фиктивный брак в настоящий. Говорил, что у нас прекрасные отношения, что он уже без меня жизни просто не представляет, и что Васька меня любит едва ли не больше всех…
— Ты согласилась?
— Я обещала подумать, — и снова из груди рвется непроизвольный вздох, как отклик на воспоминания, — попросила пару месяцев на раздумья. Честно говоря, была ошарашена его предложением, ведь за месяц до этого я снова поднимала вопрос о разводе. Но сначала забеременела Татьяна, потом мне сообщили о смерти матери, затем вот эта морока с поездкой и наследством.
Вова издал неопределенный звук.
— Ты же понимаешь, что сама ищешь отговорки? Хотела бы, сразу ответила.
— Да, теперь я это понимаю, — не стала спорить, едва заметно пожав плечами, — но еще месяц назад я почти решила согласиться.
— А теперь?
Очень хотелось, чтобы в этом вопросе прозвучала надежда. Но кроме умеренного любопытства и крайней усталости, я так ничего больше и не услышала.
— А теперь я думаю, что не хочу портить жизнь ни ему, ни себе. Олег прекрасный человек и достоин куда большего, чем жена, которая никогда его не полюбит так, как ему этого хочется. И на этот раз ему придется принять мое решение. По крайней мере, это будет честно.
Я еле слышно выдохнула.
Все было сказано. Все карты выложены и открыты. Только вот ощущения от этого разговора оказались весьма неоднозначными…