Страница 79 из 91
— Ну, говори, — усмехнулся он, отводя взгляд и отхлебывая кофе.
А я поняла, что будет не просто.
Даже не так. Все будет намного хуже и сложнее, чем я думала…
Кашлянула, прочищая горло. В голове была полный хаос, а все вопросы звучали в ней коряво и глупо, несмотря на все мои старания.
И снова отпиваю кофе, тут же поморщившись от боли в обожженном языке. Надо же, даже не обратила внимания, что не добавила молоко. Но, как ни странно, именно эта боль стала тем самым толчком, который помог прозвучать первым словам.
— Расскажи мне все, — получилось почти шепотом, но Вова снова повернулся ко мне, чуть издевательски приподнимая бровь.
— Что?
И сомнений не было — он все прекрасно расслышал. Но облегчать мне задачу не собирался совершенно.
Может, зря я пришла?
— Расскажи мне все, что случилось шесть лет назад, — крепко закусила губу изнутри, не давая себе ни передумать, ни окончательно раствориться в собственных страхах. И, спустя секунду, добавила, посмотрев ему прямо в глаза, — пожалуйста.
Вова молчал. И смотрел. И снова молчал.
А я чувствовала себя диковинной зверушкой, которую внимательно разглядывает зоолог. И никак не может решить, то ли это новый неизученный вид, то ли просто природа над ней от души поиздевалась.
— Зачем?
Бесцветно и равнодушно, а я все сильнее нервничаю. И ногтем начинаю водить по ручке чашки, стараясь отвлечься на однообразные движения.
— Что значит, зачем? Чтобы все выяснить…
— Выяснить? — Весело фыркает Вова, но мы слишком близко, чтобы я не заметила, что глаза остались абсолютно серьезными. — Кому это надо? Что-то выяснять?
— Как кому… тебе, — почти бормочу, но только крепче стискиваю несчастную посуду, — и мне…
— Тебе? — На этот раз он смеется, а мне становится по-настоящему страшно. Несмотря на показное веселье, Вова напряжен. И не надо быть психологом, чтобы понять, насколько душат его эмоции изнутри. И я не сомневаюсь — тот момент, когда мужчина не выдержит и сорвется, не понравится никому из нас. — Не надо врать, Настя! Я два месяца ждал, что ты соблаговолишь меня выслушать. Два месяца! А ты всем видом давала понять, что тебе это не надо. Так что изменилось теперь?
— Я… я просто…
Вот что сказать? Созрела? Решилась? Поумнела?
Хотя нет, последнее вряд ли…
Но Вова ждать, пока я сформулирую вменяемый ответ, не стал.
— Что, «просто»? Ну, что «просто», Насть? — Он откинулся на спинку стула и знакомым до боли жестом жестко провел по затылку ладонью. — Просто пришла. Просто захотела. Шесть лет не хотела, а сейчас захотела! Серьезно?
Я пристыжено молчала. А что тут скажешь? Ведь прав…
— Зачем ты пришла, Настя? — Снова повторяет он свой вопрос, и я в неподдельном удивлении поднимаю взгляд на мужское лицо. Раздраженное и хмурое. Почти незнакомое. — И не надо мне опять врать про разговор. Что, из чувства женского противоречия? Типа, что-то никто не надоедает, не жужжит над ухом, пойду, сама проверю? Или решила узнать, не наложу ли я на себя руки после тех чудных новостей?
— Нет! Все не так…
Но меня уже не слушают вовсе.
— Так вот, можешь спать спокойно! Я все понял, не дурак. Непонятно только, почему ты сразу мне все не сказала? Было бы намного проще и доходчивее!
— Вова…
— Что, Вова? Как видишь, я жив и вполне здоров. Вешаться не собираюсь! Топить горе в алкоголе — тоже! Можешь идти с чистой совестью!
— Прекрати!
— Не прекращу, Насть! С тех пор, как ты уехала, я жить нормально не мог! С ума сходил от того, что потерял тебя! Умирал каждый раз, представляя, что ты себе там надумала и с какой обидой уехала! А когда вернулась, обрадовался, как дурак! Бегал за тобой, уговаривал, думал, что все, наконец-то этот дурдом закончится! Ведь видел же, что тебе не все равно! Что чувства еще остались! Что тоже не забыла!
Он рассмеялся так, что у меня внутри все внутренности словно заморозило, царапая жесткими ледяными иглами.
— А на самом деле оказалось, что ты замужем! И даже успела родить ребенка! А я просто идиот! Нет, я тебя не виню — прошло много времени, все, что угодно могло произойти. Но, Настя! Ребенку сколько лет? Четыре? Пять? Я-то думал у нас любовь, чувства! Переживал! А ты, едва уехала, тут же прыгнула в постель к другому? Неужели, настолько злилась, что было все равно, с кем и как?! И замуж еще выскочила… Даже не подозревал, что в тебе столько циничности! Там муж с ребенком, тут я прыгаю на задних лапах! Хорошо устроилась, да? И теперь, главное, понять, кому и с кем ты изменяла? Ему со мной? Или мне с ним?
Я сидела, боясь пошевелиться. Вова в первый раз в жизни на меня повысил голос так. Да что там говорить, сейчас он просто орал. И мне было страшно. И больно. И обидно.
И самой жуткое — он испытывал то же самое.
Злился, обижался, говорил гадости… и страдал. И любил…
И я любила…
А в следующую секунду произошло неожиданное.
Вова, в порыве чувств, с силой саданул кулаком по столу, одновременно подавшись ко мне.
— С меня хватит, Настя! Уходи!!
Я машинально дернулась назад, забыв, что продолжаю держать в руках чашку…
А в следующую секунду сдавленно застонала от боли.
— Настя! Что… черт!
Вова, забыв обо всем на свете, кинулся ко мне, пока я пыталась сдержать слезы, бестолково махая руками в бессмысленной попытке остудить футболку и джинсы, на которую выплеснулся все еще очень горячий кофе.
— Твою мать, как так-то, — в сердцах выругался Вова, а затем, ухватив ее за нижний край, внезапно дернул футболку вверх, избавляя мое тело от контакта с мокрой тканью. Я даже пикнуть не успела.
Но было уже поздно — кожа живота заметно покраснела и саднила, выдавая ожог. И еще бедра…
— Вова, перестань! — Опомнилась я в тот момент, когда мои джинсы уже расстегнули, а меня потянули за руки, заставляя встать.
Мужчина напротив, продолжавший сидеть на корточках, с недоумением посмотрел на меня, явно не понимая, почему я медлю.
А затем снова попытался стянуть с меня штаны.
— Вова!
Я стояла, крепко вцепившись в край джинсов одной рукой, другой пытаясь прикрыть грудь в ажурном голубом лифчике. Ткань уже остыла, поэтому сопротивляться принудительному стриптизу собиралась до последнего.
И Вова запоздало, но все же понял.
А затем встал, раздраженно выдохнув, и куда-то ушел.