Страница 7 из 91
Глава 3
— Настя, ты…
Узнать, что хотел сказать Вова, нам не удалось — он явно не ожидал увидеть в кабинете так много народа и осекся. А я почувствовала, как начинаю замерзать. Будто волна холода неожиданно, как стылый зимний воздух клубами вваливается в натопленную избу через приоткрытую дверь, растекся от груди к конечностям. Хорошо, хоть зубы клацать не начали, хотя руками себя все же обхватила в машинальной попытке согреться.
Рано я обрадовалась. Слишком рано.
— О, какие люди, — от восклицания Сергея, прозвучавшего в его обычной манере очень громко, вздрогнула, — Анастасия, знакомьтесь! Это наш хирург, Владимир Евгеньевич, весьма перспективный парень! Вов, ты чего здесь? Пациента срочно посмотреть надо? Или знакомиться пришел? Что-то я не замечал за тобой раньше такой общительности! Или решил за красивой девушкой приударить?
Сергей с Томой рассмеялись, а я слегка покраснела. И это не от гнева или обиды — в целом, шутка была довольно невинной, почти дружеской. Вот только говоривший даже не догадывался, что вторгся на запретную территорию. И что все сказанное прозвучало для меня совсем по-другому…
Но постепенно смех стих. Мы с Вовой в упор смотрели друг на друга, едва ли поддержав общее веселье. И молчали. И смотрели…
Он — со странной смесью напряжения, тоски и жадного нетерпения. А я…
А что я?
Мне хотелось, чтобы он ушел. Потому что выражение его лица не обещало ничего хорошего. А это значило, что спокойной жизни мне здесь не будет. А ворошить с таким трудом уложенное прошлое в душе мне совсем не улыбалось. Но как сказать это при всех, чтобы он понял?
— Кхм, кхм, — басом прокашлялся главный хирург больницы, спугнув синицу, невесть зачем приземлившуюся на подоконник за окном, — мы, пожалуй, пойдем. Чувствую, что кофе сегодня отменяется…
— Нет! — прозвучало нервознее и громче, чем я планировала, поэтому пришлось выдавить из себя широкую улыбку. — Ни в коем случае, Сергей Иванович! Если у Владимира Евгеньевича нет ничего срочного, разумеется…
Назвать Вову по имени-отчеству получилось легко и непринужденно, удивив меня саму. Но чуть позже я поняла, почему. Такое обращение было безликим, рождая такую необходимую мне дистанцию. Позволяло делать вид, что мы просто коллеги. Что между нами ничего и никогда не было.
И не будет.
Вова только нервно качнул головой, подтверждая, что никто здесь и сейчас умирать не собирается. И послушно вышел в коридор вместе со всеми, позволяя мне закрыть дверь. А затем, так же молча, последовал за нами в буфет…
Твою ж мать!
Я шла рядом с Томой, вполуха слушая ее болтовню — она решила совместить приятное с полезным, и поход в точку общепита превратился в своеобразную экскурсию. Мне удавалось кивать в нужных местах, хотя в любое другое время рассказ бы меня по-настоящему заинтересовал. А сама тем временем с трудом держалась, чтобы не оглядываться и не бросать косые взгляды на идущих позади мужчин. И мне это удавалось.
Но прекратить вслушиваться в чужой разговор так и не смогла. В основном говорил Сергей, обрисовывая план работы на неделю, но и Вова не молчал, хотя его ответы едва ли получались длиннее пары предложений. А я думала о том, что его голос остался совсем таким же, каким его запомнила, в отличие от внешности...
До буфета дошли очень быстро. Это оказалось довольно просторное помещение, уютное и чистое. Белые столы, бежевые крашеные стены, цвета молодой листвы занавески, мягкие стулья — это тебе не студенческая столовка с въевшимся во все запахом жареной квашеной капусты! Здесь, кстати, очень аппетитно пахло пирожками и кофе, заставляя сглотнуть тут же выделившуюся слюну.
К моему счастью, в это время тут было немноголюдно. Поэтому, отстояв очередь всего в два человека, я с удовольствием купила два больших пирожка — один с печенью, а другой с картошкой, большой стакан латте и, подумав, добавила к этому еще пирожное «картошка». Сладкое я безумно любила, но фигуру было жалко. Впрочем, сегодня можно и похулиганить.
Мы расположились за дальним столиком так, что Вова оказался как раз напротив меня. Я опасалась, что под настырным взглядом не смогу есть, но, как оказалось, зря. Организм устал нервничать, перебрал впечатлений и просто нечеловечески хотел жрать. Поэтому, пододвинув к себе тарелки, я впилась зубами в первый пирожок…
— А вы давно знакомы, да?
Вопрос Томы прозвучал настолько неожиданно в контексте обсуждаемых историй из жизни, что я чуть не подавилась. Хорошо — к этому времени я успела все дожевать и теперь допивала остывший кофе. Плохо — что мы с Вовой машинально переглянулись, не оставив сомнений в правильности догадки.
— Знакомы, — выдохнул Вова и опрокинул в себя оставшийся чай — он, в отличие от нас, ничего есть не стал.
Дальнейших пояснений ни от меня, ни от него не последовало, но любопытная тишина за столом не дала расслабиться.
— А как так получилось? Расскажи, Насть? — попросила коллега, с любопытством заелозив на стуле. Ее муж, судя по лицу, полностью поддерживал супругу.
А я снова бросила короткий взгляд на мужчину напротив, пытаясь понять его настрой. Но Вова лишь в упор смотрел в ответ — было понятно, что говорить придется мне. И я не знала, радоваться этому или огорчаться.
— Да нечего рассказываться, — пожала непринужденно плечами, — просто учились в одном университете, только я на два года младше.
— А-а-а, — немного разочарованно протянула Тома, — так ты жила в этом городе и потом переехала?
— Да, — кивнула, допив кофе и теперь проворачивая бумажный стакан в ладонях, — родилась здесь, а уехала всего несколько лет назад. Так что, можно сказать, почти своя.
Тома рассмеялась, но тут же затихла…
— И все?
Я вздрогнула. К этому вопросу была не готова. Не готова к тому, что Вова спросит это так громко и при всех. К тому, что без улыбки будет ждать ответа так, будто это имеет огромное значение. К тому, что этот вопрос зададут так быстро…
— Не все, — чуть улыбнулась и спокойно взглянула на того, кто когда-то сжег меня дотла, — еще жили в одном подъезде, только я на два этажа ниже. Что, впрочем, тоже — ничего особенного.
— Вот, значит, как…
Вова так резко встал, что теперь дернулись все. А мужчина только с силой задвинул стул и ушел, ни на кого не оглянувшись.
А я нашла в себе силы снова недоуменно пожать плечами.