Страница 61 из 91
Глава 19
Легкая ткань расходится в стороны, а затем медленно ползет вниз, подчиняясь чужой воле. Я отвожу руки назад, разрешая снять с себя первую преграду. Чувствуя, как сильно сжимается узел в животе, не давая вдохнуть полной грудью.
Жду следующего поцелуя и попытки прикоснуться — короткий тонкий топ на узких лямках открывает заметно больше обнаженной кожи. Но Вова медлит, будто играя с нашим общим желанием.
А затем, шумно выдохнув, снова обнимает. Сильно, отчаянно, будто пытается удостовериться, что я — это я. Что это действительно происходит с нами. И зарывается носом в мою шею, щекоча кожу дыханием.
А мне почему-то хочется плакать. Даже зажмуриться приходится, чтобы непонятно откуда накатившие слезы не пролились прохладными каплями, вызвав более чем ненужные сейчас вопросы.
Для разговоров у нас будет завтра, я помню.
А эта ночь пусть останется для другого…
Одна ладонь Вовы так и остается лежать на талии, забравшись пальцами под топ и почти обжигая нежную кожу живота — не двигаясь не выше, ни ниже, но и без этого волна ощущений запредельная. А вторая, тем временем, ложится на основание моей шеи, медленно сдвигаясь по плечу вниз и увлекая за собой лямки топа и лифчика, позволяя им соскользнуть.
Я молчу, только дыхание заметно тяжелеет. Чувствую губы Вовы, повторяющие путь ладони и оставляющие влажный след на ключице. Зубы, прихватывающие тонкую кожу и усиливающие ощущения в разы, хотя кажется, что это уже просто невозможно. И выгибаюсь всем телом, не в силах сдержать гортанный тихий стон, когда мужская ладонь, не пропустив по пути ни сантиметра кожи, накрывает грудь. Все еще скрытую бюстгальтером, но тонкая ткань — не великая преграда, а я уже превратилась вся в сплошную эрогенную зону…
И будто бы не было этих шести лет…
И я снова студентка-второкурсница, которая сходила с ума от неиспытанных до этого ни разу ощущений. Задыхавшаяся от одних только поцелуев и объятий.
И в тот момент эти объятия не отравляло жестокое прошлое…
Впрочем, и сейчас я о нем почти не вспоминаю. Слишком остро и чувственно все то, что происходит между нами. Как всегда…
В этом плане Вова абсолютно прав — ничего не изменилось. Хотя нет… стало еще сильнее…
Мир переворачивается.
Я оказываюсь лицом к парню, удивляясь слишком серьезному выражению напротив. А огонь в его глазах завораживает, усиливая и без того немалое желание. Но испытывать самой — это одно. А видеть, как хотят тебя — до боли, до потери разума, до пелены перед глазами — это кардинально иное...
И даже если сейчас начнется апокалипсис, мы вряд ли сочтем это достаточной причиной, чтобы просто отвести взгляд друг от друга…
Вова обхватывает мое лицо ладонями и едва заметно дрогнувшая бровь выдает немой вопрос. Мне почти смешно — поздно спрашивать разрешения в такой момент, когда я почти раздета, а его желание слишком очевидно, чтобы не чувствовать его. Штаны хирургического костюма, пусть даже в двойном варианте, слишком незначительная преграда, а его бедра давно прижимаются к моим чересчур плотно…
Я прикрываю глаза в немом ответе, с замиранием сердца прикасаясь к мужскому телу. Кладя руки на бедра… а затем — на грудь, чувствуя, насколько участился его пульс. И как он вздрагивает в ответ на мои несмелые прикосновения — тоже…
Губы… как же я по ним скучала…
Отвечаю на поцелуй с такой страстью, что она меня пугает. Мне кажется, что нас затягивает в какую-то воронку, и она закручивается все быстрее, напитываясь неведомой энергией. И если мы потеряем контроль, хотя бы на секунду, эта энергия просто взорвется, уничтожив все вокруг, и нас в том числе. Что именно наше желание нас и погубит, доказав всем и каждому, что такая страсть двух человек друг к другу просто невозможна. Что это противоречит всем законам природы и самого мироздания…
Но Вова каким-то образом меня подхватывает, позволяя преодолеть страх почувствовать, что именно вдвоем мы справимся. Что он никогда не позволит себе меня отпустить…
Стон. Его? Или мой?
Скорее, общий. Да и кому это сейчас интересно…
Одна его рука зарывается в мои волосы, позволяя углубить поцелуй, а вторая — находит ягодицу, сжимая аккуратно, но властно. А меня уже дико начинает раздражать одежда, потому что тело просит, нет, требует его руки на себе…
Снова обнимаю Вову за шею — на этот раз уверенно и без смущения, почти с упоением проводя ноготками по коже, поднимаясь к затылку. И выгибаюсь, прижимаясь грудью, когда его объятия становятся еще крепче…
Кажется, что еще чуть-чуть и на коже начнут оставаться синяки, но я не чувствую ни боли, ни дискомфорта. И даже рада — ноги давно подрагивают, угрожая подогнуться в любой момент. Но отстраниться немыслимо, а слова давно не подобрать…
Мы не целуемся — скорее сходим с ума. Слишком долго ждали, слишком сильно хотели, поэтому благоразумие сейчас точно не с нами. Смаковать мы будем после, обязательно, но только не сегодня — это сильнее нас. Сильнее всего, что вообще может быть между двумя людьми…
Не прерывая поцелуя, тяну его рубашку вверх — благо халата на Вове не было. И едва сдерживаю стон, когда ощущаю под пальцами его обнаженную кожу. И с нетерпением щупаю, глажу, чуть царапаю… и задыхаюсь в этой нереальной смеси желаний и эмоций, даже не замечая, что лифчик и топ сдергивают вниз, обнажая меня до пояса. Только судорожно вздыхаю от неожиданности, когда меня резко сажают на широкий подоконник.
И через миг вскрикиваю, когда губы Вовы находят грудь…
Судорожно вцепляюсь в его плечи, наверняка причиняя боль, но он только придвигает меня ближе, проводя ладонями от талии до лопаток и заставляя выгнуться. Подставляя грудь его жадным губам, и словно открываясь в доверии…
Терпеть становится все сложнее — мне хочется почувствовать его всего, в себе, и я обхватываю мужчину ногами, на этот раз сама вжимая его бедра в себя и показывая собственное нетерпение. И Вова приглушенно стонет, чтобы через мгновение подхватить под ягодицы, сдергивая с подоконника. А спустя три шага я уже лежу спиной на диванчике, на котором всего несколько часов назад читала книжку и даже не подозревала о том, чем может закончиться это, в общем-то, ничем не примечательное дежурство.