Страница 54 из 91
Глава 17
— И в заключении хотелось бы сказать — дорогие коллеги! Обратите, пожалуйста, внимание, что со следующего месяца теперь каждое отделение подает отчет о своей деятельности в электронной форме. Примерная форма отчета уже разработана и сброшена на почту заведующим. Это не прихоть, а распоряжение Минздрава, и я лично…
Я снова «выпала» из реальности, не дослушав. И, если быть честным, то мне эта информация была совершенно не нужна. День моего возвращения домой неумолимо приближался, так что эти отчеты и изменения наверняка меня не коснутся никаким боком.
Поэтому я с чистой совестью «пропускала» информацию мимо ушей.
Да и в данный конкретный момент целиком и полностью была сосредоточена на том, чтобы казаться максимально расслабленной и спокойной. Получалось с переменным успехом. Ручкой я мерно постукивала себя по колену, создавая впечатление задумчивости, а вот внутри все было натянуто до предела. Вчерашний инцидент сильно выбил меня из колеи, и я старалась ни в коем случае не смотреть в стороны, чтобы не наткнуться на Вову — хотя это было и не обязательно. Ощущение его взгляда в районе левого плеча не покидало с самого начала планерки…
А я ведь с самого начала догадывалась, что идея с совместным ремонтом — плохая. И сейчас была твердо настроена прекратить этот эксперимент, закончившийся полным провалом. Ничего страшного, как-нибудь доклею эту злосчастную плитку — в конце концов, медицинский университет как-то закончила, неужели не освою мелкие строительные работы? Не мешки же таскать пятидесятикилограммовые…
За всеми этими далеко не радужными мыслями, едва не пропустила момент, когда планерка закончилась. Встала и стараясь держаться в толпе коллег, устремилась на выход. Надо всего-то добежать до кабинета — а там уже работа, пациенты, занятость. Вряд ли Вова станет устраивать скандалы при свидетелях.
О том, что сегодня у нас еще и дежурство, думать не хотелось.
Мой план был прост и понятен, как таблица умножения. Вот только я не учла того, что перед выходом образуется «пробка», а расталкивать всех локтями я не умею. Поэтому как-то так получилось, что вышла я в числе последних.
И с ужасом поняла, что через десяток метров мне придется пройти мимо Вовы с Сергеем, увлеченно что-то обсуждавших.
Мысленная пощечина, и я выпрямляю спину. Делаю вид, что все в порядке и меня совсем-совсем ничего не беспокоит и не волнует.
Да я вообще кремень, что снаружи, что внутри! Кремень, я сказала!
И плевать, насколько жалко дрожат внутренности…
Приближаюсь уверенно, негромко цокая каблуками. Чуть улыбаюсь на короткое приветствие реаниматолога — приятной женщины, мы как-то пересекались на дежурстве. И сама киваю, здороваясь с Сергеем.
Ну, вот и все.
А ты боялась…
— Настя, подожди!
Да твою же мать!
На этот раз меня не хватают за руки, но уйти тоже не могу — вокруг люди, хоть и немного, но все же перед свидетелями устраивать бесплатное представление совсем не хочется. Поэтому останавливаюсь. И даже поворачиваюсь лицом к мужчине, демонстрируя просто-таки запредельную невозмутимость.
— М? — Поднимаю в легком недоумении бровь.
Хочется сложить на груди руки, но не позволяю себе этого. Не хочу показывать, насколько меня все это нервирует. Надеюсь только, что ручка, крепко зажатая сейчас в ладони, не треснет на куски, как предыдущая…
— Насть, — негромко повторяет Вова, а я замечаю, что Сергей уходит, подмигнув мне напоследок. И мне почему-то хочется в него кинуть чем-нибудь тяжелым за это, — я хотел извиниться. За вчерашнее.
Он молчит, а я почти слышу жалобный треск ручки. Извиниться? Серьезно?
— Извинения приняты, — киваю холодно и равнодушно, — и, если это все, то я пойду, работы очень много.
Собираюсь развернуться, но мне не дают. Снова удерживают за запястье — только на этот раз мягко, почти невесомо.
Но я остаюсь на месте. Реагируя даже на незначительное прикосновение и ругая себя, насколько хватает фантазии и злости.
— Что еще? — раздражение прорывается в голос, а выдержка трещит по швам. Но Вова и не думает отступать.
— Настя, прости меня. Я очень жалею, правда, что так вышло. Я не должен был на тебя орать и срываться. Просто… все как-то разом накопилось. Но в одном я точно уверен — нам нужно поговорить. Выяснить все раз и навсегда. И если, — он запнулся, а затем кашлянул, переводя дыхание, — если ты после этого решишь, что между нами действительно все кончено и ничего больше быть не может, я уйду. Другом останусь, уж извини, но на большее претендовать не стану…
— Вов, я…
— Нет, Настя, хватит бегать от прошлого, друг от друга и от самих себя. Как выяснилось — время нам не помощник.
Он смотрел мне в глаза — как всегда открыто и уверенно. Будто собираясь мне открыться до основания. Будто не желая больше ничего скрывать…
Я вздохнула, признавая его правоту. Шесть лет ничего не изменили, надежды на него не было никакой.
Придется на этот раз разбираться самим.
— Хорошо, — кивнула отрывисто, — поговорим. Только предупреждаю, что вряд ли все станет проще.
— Станет, Настя, — намек на улыбку мелькнул очертаниями ямочки на мужской щеке и пропал, — точно станет. С правдой всегда проще.
Я только пожала плечами, не оспаривая его право на собственное мнение, но и не отступая от своего.
— Когда? Сейчас? — Горжусь тем, как спокойно это прозвучало, хотя от волнения у меня ощутимо заболел желудок. Предстоящий разговор будоражил и пугал одновременно, и я не знала, готова ли услышать правду. Готова ли вообще снова пережить все, что случилось тогда…
Но и тянуть уже было некуда.
— Нет, — качает он головой, а я в удивлении округляю глаза. Укол разочарования оказывается неожиданным и неприятным, удивляя едва ли не больше слов мужчины напротив, — не сейчас. И не здесь. Не в больнице. Не хочу, чтобы нас прерывали и отвлекали. Завтра. Дождись меня, вместе домой поедем и там поговорим.
Машинально киваю, а Вова, чуть задержав на мне взгляд, словно в чем-то сомневаясь, отступает.
— Дождись меня, Настя. Обещаешь?
— Обещаю…
Он уходит, а я еще несколько секунд задумчиво смотрю ему вслед.
И даже не знаю, смеяться или плакать, и дело вовсе не в предстоящем разговоре.
Потому что в голове крутилась только одна фраза…
«Вместе домой поедем».
Потому что прозвучало это так просто и легко, словно и вправду этот дом был один на двоих.
И потому, что мне не все равно…