Страница 45 из 91
Глава 14
Сосед и Вова представляли собой такой контраст, что мне стало одновременно и смешно и жарко. Конечно, я и раньше обращала внимание и на широкие плечи Вовы, и на подкачанные мышцы спины, и на рост выше среднего. Но сейчас это было слишком наглядно. На фоне щуплого невысокого соседа он выглядел, как минимум, внушительно. И так показалось не только мне…
«Гость», не ожидавший такой радикальной замены, мигом растерял весь гонор и агрессию. Мне даже показалось, что он попытался затормозить в последний момент, но у него не получилось, и его рука сейчас держала плечо Вовы. А у соседа было такое лицо, словно он мучительно пытается придумать объяснение, как она там оказалась.
И недобрый ни разу взгляд Вовы эту задачу ему не облегчал.
— Асенька, а что тут происходит? — Очень ласково. И на пределе доброжелательно. Я, сама от себя не ожидая, улыбнулась широко и радостно в ответ, а сосед почему-то вздрогнул.
И попытался убрать руку с плеча Вовы, но тот ему не позволил, сжав запястье.
— Да вот жалуются на нас, Вов, — «доверительно» сообщила я, прищурившись, — говорят, что стучим. Отдыхать не даем.
— Правда, что ли? — Так натурально изумился он, что я едва не рассмеялась. Испуг почти прошел, но на его место пришло какое-то нервное веселье. Такое часто бывает.
Я кивнула.
Сосед категорически замотал головой, не признаваясь ни в чем, как партизан на допросе.
— Ннет… я нне…
Насколько он был пять минут назад агрессивным, настолько сейчас казался жалким. И даже мне уже хотелось, чтобы Вова выставил его за дверь побыстрее — не дай бог еще в штаны нагадит. Мстить такому — никакого удовольствия.
— Милая, ты, наверное, что-то не так поняла, — еще шире ухмыльнулся Вова, а сосед с не ослабевающим энтузиазмом закивал, — человек просто поздороваться зашел, да?
Тело в его руках закивало еще быстрее.
— Помощь хотел предложить, верно я говорю? — секунда задержки на крайнее изумление пополам со страхом, а затем снова кивки. Я начала опасаться, что он себе шею вывернет к концу разговора такими темпами.
— Ну, тогда спасибо за беспокойство, но мы сами справимся, — Вова отпускает чужое запястье, словно собираясь попрощаться.
Сосед недоверчиво улыбается, пытаясь сделать шаг назад, но не успевает.
Вова с силой обхватывает его шею, вытаскивая из квартиры. И, буквально нависнув над несопротивляющимся телом, тихо и с угрозой проговаривает, стерев даже намек на улыбку со своих губ:
— Еще раз здесь увижу — покалечу. А еще раз протянешь руки к Насте — я тебе лично по голове кувалдой настучу. Понял?
— П-понял, — блеет сосед, съеживаясь еще больше, а затем едва не падает, когда хватка на горле неожиданно исчезает.
Перепуганный алкаш исчезает быстро, взлетев по лестнице со скоростью матерого спортсмена и оглядываясь. Но Вова уже на него не смотрит, возвращаясь в квартиру.
И в тот момент, когда за его спиной захлопывается дверь, окончательно ставя точку в неприятном инциденте, я, наконец, выдыхаю.
— Спасибо, — благодарно улыбаюсь, обхватывая себя руками в странном ощущении, — я успела испугаться. Отвыкла уже от таких неожиданностей…
А сама пытаюсь понять, что со мной творится. Вроде все понятно и хорошо закончилось, вот только внутри царит непонятное чувство… знакомое и в то же время какое-то неправильное…
А через мгновение понимаю…
То же самое было, когда он встал между мной и Енотом, который пытался поцеловать меня на Пашкиной даче. И потом, когда Вовка один раскидал друзей Енота в квартире мачехи. И с тем наркоманом…
Защищенность. Надежность. Причем не просто в качестве каких-то абстрактных понятий или вещей. Человеческая. Более того — это уверенность женщины в том, что ее мужчина всегда ее прикроет. Не разбираясь. Не спрашивая. Не считаясь с количеством и качеством опасности. Просто сделает все, чтобы она оказалась в безопасности. За широкой спиной…
Вот только это больше не мой мужчина.
Или…
Нет, не мой. Не мой! А чувство все равно то же самое, и ему плевать на доводы разума. Да и те звучат все тише.
Почему, Вовка? Почему все так получилось? Ведь ты же никогда не давал повода в тебе сомневаться. Только в тот раз…
Или все же Тома права?
И снова страх… снова ледяные иглы впиваются в нежную ткань души, раня и заставляя прятаться глубже. Нам надо поговорить — понимание уже оформилось, но страх не дает ему подойти ближе и окрепнуть. Потому что больше всего на свете я сейчас боюсь дать себе надежду, что все было не так, как я тогда решила. А затем услышать, что Вова и вправду выбирал из двух зол меньшее.
Потому что понять это можно. Простить — нельзя.
А второй раз пережить все заново… тоже нельзя.
И сопротивляться самой себе невозможно…
И что в итоге делать, непонятно…
Поэтому я только сильнее сжимаю руки, будто пытаясь защитить сама себя. А затем поднимаю глаза, понимая, что задумалась. Но Вова все это время терпеливо ждет, рассматривая меня в затемненном закутке маленькой прихожей.
И я обращаю внимание на еще одно обстоятельство — странно, что не заметила этого раньше. Теперь ответ на вопрос, почему Вова не боится запачкаться, у меня появился.
И от наглядной демонстрации этого самого ответа, я тут же покраснела…
Странная реакция. Ведь я уже давно не школьница, а голое тело мною изучено снаружи и изнутри досконально — спасибо профессии и работе. Да и кроме пациентов, в моей жизни были мужчины. Разной комплекции, разной степени обнаженности…
Вот только Вова разительно отличался от любого из них.
Потому что только с ним у меня появлялось жгучее желание прикоснуться. Непреодолимое. Почти фанатичное. Руками, губами, кожей — без разницы. И какая-то настоящая магия заставляла чувствовать его близость всем существом…
Он изменился. Походы в спортзал, возраст или генетика — не имело значения, сейчас от тела прежнего Вовы осталось не так много. Пожалуй, только гладкая кожа и темная дорожка, уходящая за пояс джинсов. Мышцы окрепли и оформились, на животе просматривались те самые «кубики» — не как у идейных спортсменов, но все же вполне различимо, а вид плеч и рук заставил сглотнуть слюну — безумно хотелось провести по ним ладонями. Ощутить… почувствовать… запомнить… Но я только молча смотрела.
И Вова смотрел.