Страница 37 из 91
Глава 12
«Не можешь разлюбить… и он не может…»
Слова Томы раз за разом звучали в голове, заставляя сладко и, одновременно, тревожно сжиматься сердце. И ведь она не первая, кто так или иначе пытался мне сказать о том, что ситуация может оказаться не такой однозначной. Но, почему-то, только ей удалось с первого раза достучаться до души, проникнув за все заслоны и барьеры. И мне было страшно.
Я смирилась с тем, что произошло, приняла, как случившееся. Даже не рассматривала вариант того, что смогу подпустить Вову ближе вытянутой руки. А теперь… теперь барьеры рушились на глазах, оставляя чувство незащищенности и ужаса. Потому что, когда трескается фундамент, дому не устоять, а строить заново — долго и мучительно. Да и одному Богу известно, каким будет это новое…
Мысли разбегались и собирались вместе, лишая покоя и привнося такой хаос и раздрай в привычную «систему координат», что я порой замирала, судорожно хватая ртом воздух, зажмуриваясь и мотая головой, чтобы навести порядок. И старалась быстрее занять себя хоть чем-нибудь, чтобы отвлечься. Благо, работы вокруг хватало.
После разговора с Томой я гуляла три с половиной часа. Натерла мозоль на пятке, находилась до полного онемения в ногах, под конец замерзла до той степени, что зубы начали отбивать частый ритм. А потом, с жадностью отхлебывая горячий чай с медом и лимоном на собственной кухне, с трудом заставляла себя не думать. Потому что крохотная лазейка, рожденная моим «а вдруг Тома права?», породила такой шквал воспоминаний и фантазий, что кружилась голова и поминутно алело лицо.
Потом был ремонт, снова. А что еще прикажете делать, если адреналин бурлит в крови, а сна ни в одном глазу? Закончила в три часа ночи, но зато вымотанная до предела и, само собой, удовлетворенная получившимся результатом. Обои были доклеены, и комната теперь даже близко не напоминала ту кладовку, в которую она превратилась за все эти годы, что здесь обитала мать.
Вот, кстати, о ней я почти не вспоминала. А когда вдруг такое случалось, то не испытывала ни обиды, ни горечи, ни, как ни странно, чувства утраты. Был человек и пропал. Словно уехал надолго и не оставил обратного адреса. И это равнодушие уже не казалось странным — лучше так, чем всю жизнь бороться с неприятием собственной матери. Пусть ей будет хорошо там, где она сейчас. А мне — здесь…
Удивительно, но решение вопроса с плиткой и обитанием Вовы в моей квартире откладывалось. Даже не ожидала, что меня это настолько огорчит — казалось, что мужчина намерен приступить едва ли не сразу. Но нет, он заглянул ко мне в кабинет на следующий день после памятного разговора с Томой и предупредил, что дежурит с разрывом в день — кто-то из коллег заболел и попросил подмениться. Огорчение на его лице было таким ярким, что мое даже как-то отступило. А Вова, под предлогом того, что нужно будет согласовать время, а ему не с руки ловить меня по больнице и караулить около квартиры, вытребовал номер моего мобильника.
А ведь мог просто взять и попросить его у Томы. Или не мог?
Не мог. Ведь знал, что буду против. Даже в такой малости не пошел против совести…
Или я просто теперь ищу подтверждения словам Томы? Просто потому, что очень хочу в это верить?
Боже, как я запуталась!
Но номер, само собой, дала…
До пятницы время пролетело незаметно. Я, наконец, сходила к нотариусу и получила все документы. Теперь обязательная часть поездки была полностью выполнена — наследство оформлено. Оставалась необязательная, но очень желательная.
И с каждым днем эта «желательность» все росла…
Мы еще раз увиделись с Лесей — на этот раз без алкогольных возлияний, исключительно вредности и вкусности с чаем, щедро сдобренные обильной болтовней. Я с удовольствием расслабилась, на время оставив ситуацию с Вовой за «периметром». Тем более, что на повестке дня было знакомство Леси с удивительным парнем, который умудрился произвести незабываемое впечатление на подругу. И это только тем, что налил кофе, угостив Лесю после тяжелого разговора с руководством. О чем был этот разговор, она так и не сказала, отмахнувшись со словами «да ерунду очередную придумали, ну их». Зато о том, как этот самый парень наливал кофе, говорила минут десять, не меньше. Я улыбалась, глядя на распахнутые воодушевленные глаза Леси, горевшие предвкушением и чисто женским интересом, и с трудом удерживалась от смеха. Ну вот скажите, как могут привлечь мужские пальцы или руки? Тем более, когда он просто держит чайник? Леська совсем уже с ума сошла…
А потом я вспомнила последнюю поездку с Вовой. Его ладони на руле… как пальцы выстукивали незатейливый ритм, когда мы останавливались на светофорах. Представила, как эти пальцы скользят по моей коже…
— Эй, Насть, ты чего? — оторопела Леся, когда я вдруг вздрогнула, а локоть правой руки, которая подпирала подбородок, соскользнул со стола, заставив челюсть клацнуть от неожиданности и потери опоры.
— Э… нет, ничего… так о чем вы договорились? — сбивчиво проговорила я, возвращаясь в прежнее положение, будто все случившееся оказалось результатом случайности.
Леся тут же отвлеклась, продолжая эмоциональный рассказ. А я выдохнула с облегчением, что она ничего не заметила. Потому что случайностью это не было. Мысль о руках Вовы оказалась такой яркой, что тело прошило яркой волной жара, заставив дернуться от неожиданности и почти забытых ощущений.
И кто из нас сошел с ума?
Уж точно не Леся…
И это не ей предстоит находиться рядом с человеком, в котором сексуальны даже пальцы, в замкнутом пространстве одной маленькой квартиры целую неделю!
Я глухо застонала, тут же закашлявшись. Леся вновь удивленно приподняла бровь, но спрашивать ничего уже не стала…
А в пятницу, когда я уже стояла около шкафа, завязывая пояс любимого кашемирового пальто цвета кофе с молоком, собираясь уйти домой, в дверь кабинета неожиданно постучали…
— Да? — тихо и удивленно. Рабочий день закончился уже полчаса как, я успела со всеми попрощаться и точно никого не ждала.
— Насть?
Этого голоса настолько не ожидала услышать, что машинально шарахнулась за открытую дверцу шкафа, несмотря на то, что была уже полностью одета. Еще и ударилась плечом о полку, для полноты ощущений.
— Уй, — не сдержала тихого стона, но меня услышали.
— Что случилось? — Вова в два шага оказался в кабинете, быстро и аккуратно закрыв за собой дверь. — Помочь?