Страница 15 из 91
Но сейчас меня больше волновало недовольное бурчание собственного желудка, который снова забыли в обед покормить. И пить хотелось нещадно… И полежать, хоть пять минуточек. Оставалось надеяться, что Рита не ошиблась, и этот пациент, наконец-то, последний, из имеющихся на данный момент в приемном покое. И следующего привезут хотя бы через полчаса, позволив мне подняться наверх, в свой кабинет, и поесть.
Я успела дописать предыдущий протокол осмотра, когда дверь снова открылась. Рита, недовольная и взъерошенная, подкатила кресло-каталку с худощавым молодым мужчиной весьма неопрятной наружности.
— Что тут? — привычно спросила я, протягивая руку за историей болезни. Едва сдерживаясь, чтобы не скривиться — амбре от пациента было неописуемым. Судя по всему, пил он неделю, как минимум. И столько же не мылся.
— Подозрение на панкреатит, — ответила медсестра и отошла к двери, стараясь дышать через раз. Жаль, что я так не могу.
— Ясно, — понимающе хмыкнула, и тут же скомандовала, — одежду поднимите, пожалуйста. Как можно выше, да. И штаны чуть ниже опустите.
Мужчина, чересчур весело ухмыльнувшись, задрал грязную, в непонятных разводах футболку и одним движением дернул вниз такого же качества трико, продемонстрировав все на грани полного обнажения. Трусов на нем не оказалось, и густая шевелюра в паху вызвала чувство зашкаливающей брезгливости, откликнувшись тошнотой.
Я, стараясь сохранить невозмутимость, надела перчатки и достала бутылочку с гелем.
— Так, посмотрим…
Обычно я что-то, но говорила. Отвечала на вопросы пациентов, если они возникали, спрашивала что-нибудь из анамнеза, просто бормотала себе под нос. Но здесь и сейчас атмосфера к разговорам не располагала. Хотелось закончить побыстрее и распахнуть окно, чтобы выветрился напитавшийся не самыми приятными запахами воздух.
Рита сопела все там же, около дверей, уставившись в экран телефона, а я полностью сосредоточилась на работе. Так, желчный пузырь, печень… мама дорогая, что он пил? Уже цирроз на пороге, а мужику и сорока лет нет… кошмар. Почки, селезенка… Что интересно — почти нормальные. Даже песка в почках нет, счастливчик. Хотя, если вместо нашей воды пить водку… в рекламе ж говорят, что там все очищено до скрипа. Вот теперь верю прям. Поджелудочная… где ж она, бедная…
Я настолько погрузилась в процесс, что прикосновение к руке стало полной неожиданностью. Машинально попыталась выдернуть запястье, на котором сомкнулись чужие пальцы, но хватка оказалась неожиданно сильной.
— Отпустите меня, — страха не было, только раздражение от нежеланных прикосновений. Но интуиция уже подсказывала, что на этот раз ситуация выходит из-под контроля…
— Доктор, а вы не хотите посмотреть меня ниже, — похабно ухмыляясь, проговорил мужик, продемонстрировав неполный набор полусгнивших зубов, — там тоже есть кое-что очень интересное.
Он начал сдвигать мою руку с датчиком к паху, неожиданно положив левую ладонь на мое колено. А в тот момент, когда я попыталась вскочить, резко приподнялся и схватил вторую руку, дергая на себя.
— А ну стой, сучка! — меня обдало вонью нечищеных зубов напополам с перегаром, а я каким-то чудом удержалась на ногах, больно ударившись ногой о край кушетки. Успев бросить взгляд на дверь, около которой застыла в шоке медсестра.
— Рита, охрану! — успела я крикнуть прежде, чем очередной рывок заставил меня сесть на кушетку.
— Но у нас…
Лепет медсестры придал сил. И разозлил до крайности.
— Бегом, дура!
Риту сдуло.
А я осталась с огромной проблемой один на один. И требовалось что-то придумать, чтобы остаться целой и здоровой физически и морально за те пару минут, что потребуется охране или кому-нибудь, чтобы добраться до кабинета. И придумать срочно…
А события тем временем набирали обороты. Мои запястья отпустили, но лучше от этого не стало — чужие ладони тут же притянули меня ближе к дурно пахнущему телу, попутно облапав за ягодицу и грудь. Я изо всех сил пыталась оттолкнуть мужчину и вырваться, но получалось плохо — силы, даже учитывая его худобу и потрепанный внешний вид, были слишком не равны.
Рывок за ворот халата — и верхняя пуговица отлетает под звук лопнувших ниток. В разрезе — легкий топ, и это почему-то невероятно злит этого сумасшедшего, окончательно растерявшего весь здравый смысл. Я с омерзением и накатывающим все сильнее страхом из последних сил упираюсь в чужие плечи, пытаясь, одновременно, и оттолкнуть и ударить, но мои жалкие попытки словно никто не замечает.
Почему не кричала? Да черт его знает! Голосовые связки словно парализовало, и я только шумно дышу, чувствуя, как начинают ныть перенапряженные мышцы. Понимая, что помощь по какой-то неведомой причине не торопится. И еле сдерживаясь, чтобы не скатиться в панику, сосредотачиваюсь на борьбе целиком и полностью.
Насильнику откровенно неудобно и он наваливается на меня всем весом, толкая на кушетку в желании уложить. И одна мысль о том, что вонючее тело прижмется ко мне сверху вплотную, заставляет удвоить усилия. Совершенно случайно, в попытке удержать равновесие, с силой пинаю мужика по голени. И, судя по болезненному стону, попадаю в самое нужное место.
Но радость оказалась слишком преждевременной — дернуться я не успела. Лицо напротив перекосило в такой злобе, что ужас болезненными иголочками распался у меня внутри, заполняя тело. И новый вскрик, на этот раз мой, вспорол тяжелую атмосферу кабинета, когда мое плечо сдавили с такой силой, что перехватило дыхание от боли. А я только зажмурилась, когда насильник размахнулся для удара…
Секунда показалась вечностью. И я даже не поняла, что произошло раньше — исчезли пальцы, стиснувшие мою руку, или с грохотом ударилась о стену распахнувшаяся дверь. Кажется, что все это произошло одновременно, оставив на моей коже ощущение прохладного ветерка — словно супергерой из фильмов пронесся с нечеловеческой скоростью, причиняя заслуженное возмездие.
Глаза открываю с опозданием и начало пропускаю. Успеваю увидеть, как насильник с ускорением впечатывается всем телом в стену напротив, заботливо удерживаемый за горло чей-то сильной рукой. По инерции прикладывается о ту же стену затылком и тут же сдавленно охает от боли, когда кулак моего неожиданного спасителя находит его печень, ну или что там осталось от нее от более чем нездорового образа жизни.