Цена чужих слов

Глава 5

Утро началось поздно. Можно сказать — почти в обед. Предыдущий день оказался насыщенным на события и эмоции, да и уснула ближе к трем часам, поэтому организм проигнорировал все признаки уже наступившего дня и решил устроить себе полноценный отдых. Даже будильник каким-то образом отключила, не приходя в сознание!

В итоге, встала с двойственным ощущением. С одной стороны — выспавшаяся и бодрая — я готова была любить весь мир. А с другой — весь тщательно составленный план на день летел в задницу бенгальского тигра. Впрочем, если ускориться…

Через час я уже стояла в огромном магазине, специализирующемся на товарах для стройки и ремонта. Следовало присмотреться к ценам, оценить ассортимент обоев, взять для сегодняшних работ грунтовку, шпатлевку, краску для потолка, кисточки, валики, перчатки и еще кучу нужных вещей. Ремонт решила начать с комнаты матери — так было проще всего. Помещение сейчас стояло практически пустое, не требуя дополнительной какой-то подготовки. Затем планировала навести красоту в своей комнате, а в последнюю очередь — кухня и санузел. Для работ на кухне требовались мужские руки — сама вынести всю мебель я просто не смогу. А для санузла нужен был плиточник — дешевая советская пластиковая плитка уже ни на что не годилась, а я сомневалась, что сумею все красиво и, главное, правильно, сделать сама. Хотя, возможно, увидев цену за работу такого специалиста, и передумаю…

Впрочем, что сейчас заранее заморачиваться — фронт работ огромен, есть на что отвлечься.

Еще через час, поблагодарив приятного водителя такси, который помог загрузить и выгрузить покупки из багажника, я, пыхтя и матерясь, потащила все добро домой. Чтобы через три бесконечных лестничных пролета, практически бросив ношу на пол, со стоном разогнуться, хрустнув всеми костями сразу. Да уж, в тренажерку бы мне походить… ну, или хотя бы в бассейн, на худой конец…

День пролетел быстро. Включив музыку погромче, я довольно весело ободрала все обои, усыпав мелкой пылью из старого клея, побелки и обычной грязи все вокруг, и себя в том числе. Вынесла на мусорку два пакета, прибралась. Соскоблила старую побелку. Убралась. Прогрунтовала стены. Убралась. Покрасила потолок на один раз, порадовавшись собственной предусмотрительности в том, что догадалась купить валик на длинной ручке. Убралась…

Поздно вечером, зайдя, наконец, в ванну, чтобы умыться и привести себя в порядок, вздрогнула. Странный силуэт в зеркале напугал так, что едва не вскрикнула. И только через несколько секунд, когда адреналин немного схлынул и позволил пошевелить извилинами, поняла, что это мое отражение.

На меня смотрело чумазое растрепанное существо неопределенного пола — белые, торчащие во все стороны волосы, вылезшие из завязанного утром небрежного хвоста, разводы грязи и краски на лице, клочок обоев, торчащий из-за воротника старой футболки — удивительно, как от меня еще прохожие, перекрестившись, не шарахнулись, когда мусор выносила. Тряхнула головой. Вокруг тут же взметнулось облачко белой пыли, медленно оседая на плечи, раковину и пол.

Умница, красавица, взгляд не оторвать… Таблички не хватает — «слабонервным вход воспрещен, остальным — консультация психолога направо по коридору». Мда…

В итоге, когда через полтора часа я, наконец, себя отмыла и покормила, второй раз за день, глаза начали слипаться. А ведь завтра еще и дежурство, перед ним желательно было бы выспаться…

И в тот момент, когда я почти провалилась в сон, снова раздался стук в дверь. Негромкий, но какой-то настойчивый…

Я вздрогнула и мгновенно проснулась, резко сев в кровати. Нервно пошарила рукой по тумбочке, схватив телефон — время на часах показывало почти половину первого. И кого снова принесло? В груди тяжело бухало сердце, мысли разбегались, а ступни с ладонями тут же похолодели — и плевать, что всего пять минут назад мне было жарко под легким одеялом.

Стук повторился.

А я тихо выдохнула, словно меня мог кто-то услышать. Вот кто мог прийти, тем более второй день подряд? Точнее, ночь. Соседи? Так за солью — поздно, а если бы что-то случилось, например, затопила, то стучали бы в разы решительнее. И орали вдобавок.

Знакомые? Так и не осталось у меня тут особо знакомых, а Леся бы позвонила сначала.

Незнакомые? Или даже вернее, не мои знакомые?

Снова стук.

А я опять выдыхаю. И снова вдох-выдох, только медленнее. И…

Аккуратно встав, я тихонько прокралась к сохранившейся металлической двери в свою комнату. Стараясь не издавать лишних звуков, медленно закрыла ее, задвинув тяжелый шпингалет.

И, уже в разы спокойнее, вернулась в кровать, завернувшись в одеяло по самый нос. Чувство самосохранения победило любопытство, так что даже в глазок посмотреть желания не возникло.

Ночь на дворе.

Нет меня.

Сплю.

А дверь входную надо бы тоже поменять…

— Анастасия Аркадьевна, можно заводить? — уже знакомая мне медсестра приемного покоя Рита несмело заглянула в кабинет, предварительно постучав.

— Конечно, заводите, — кивнула я, улыбнувшись. А едва дверь закрылась, поморщилась и, прикрыв глаза, помассировала двумя пальцами переносицу.

Дежурство началось плохо. Вот прям очень плохо, особенно по меркам суеверных врачей, заступивших «в ночь». Едва я успела попрощаться с заведующим и Томой, как зазвонил телефон — привезли пожилого мужчину с желудочно-кишечным кровотечением. А еще через десять минут он, внезапно захрипев, выдал остановку сердца. Не откачали…

Вся дежурная бригада, включая санитарок, вздрогнула. Смена началась со смерти, хуже приметы не придумаешь. И, к сожалению, она сработала сегодня на полную катушку…

Машины скорой помощи стояли на пандусе приемного покоя в очереди по пять штук разом, пациенты, как назло, поступали тяжелые, за редким исключением, а мы не успевали даже выдохнуть и глотнуть воды, не говоря уже о чем-то большем.

Лично меня радовало только одно — с Вовой проблем не возникло. Впрочем, это исключительно потому, что хирурги вот уже четыре часа, как не вылазили из операционной. На планерке мы виделись, конечно, но даже не поздоровались — он что-то напряженно обсуждал с Сергеем, продолжив и после того, как всех отпустили. И я упорно убеждала себя, что мне это нравится, а неприятное тянущее чувство в груди от того, что так или иначе между нами осталась недоговоренность, которую нужно исправить. Только из-за нее, и никак иначе.