Страница 17 из 59
Виталик достал из рюкзака полиэтиленовый пакет и положил туда окурок и флакон.
— На всякий случай, – пояснил он Ольге. – Если дело все-таки дойдет до полиции.
Они вернулись домой. Увидев насквозь промокших ребят, Ольгина мама всплеснула руками:
— Господи, а я вас потеряла. Встала – никого нет. Думаю, куда вас с утра пораньше унесло? Кирилл-то с Анжелой вроде как в Москве, в гости идти не к кому. Замерзли? Давайте я вам налью чаю горяченького с блинчиками.
Ольга и Виталик с удовольствием уселись за стол. Мать поставила перед ними блюдо с блинчиками.
— А у нас здесь за эти два дня сплошные ЧП. Сначала загорелся дом у Мурашевых. Хорошо, пожарные быстро приехали, успели потушить. А потом внучка Полины с крайнего участка в больницу попала. Еле откачали – анафилактический шок.
— Ее укусила оса? – Ольга вспомнила, что рассказывали им Анжела и Кирилл про маленького Сережу.
— Оса? Нет. – Мать покачала головой. – У малышки оказалась аллергия на жидкость от комаров.
— Бедненькая, – посочувствовала Ольга. – Ты чего? – Она с удивлением посмотрела на мужа, застывшего с вилкой в руке.
— Как вы сказали, Елена Ивановна? На жидкость от комаров?
— Ну да. Сейчас ведь много их выпускают, есть совсем безопасные, а есть такие, что включают в себя разные химические компоненты. Полина натерла внучку раствором, и та потеряла сознание. Едва вытащили, четыре часа в реанимации пробыла.
— Оль, слушай, выйдем на секундочку. – Виталик вытащил Ольгу из-за стола и повлек за собой в спальню.
— Вы куда? – крикнула им вслед Елена Ивановна.
— Сейчас придем, – успокоил ее Виталик.
— Скорей давайте, все остынет, – недовольно проворчала мать.
Очутившись в спальне, Виталик плотно прикрыл за собой дверь.
— Ну что такое опять? – Ольга еле сдерживала смех. – Ты, ей-богу, как сумасшедший. Дай блинчики доесть, они мои любимые, с клубникой.
— Послушай, что я тебе скажу! Не было никакого отравленного чая! И зажженной сигареты тоже. Плотников собирался уморить Федора совсем другим способом.
— Это каким же?
— Он подсунул ему аллергенную жидкость от комаров. Тот намазался – и привет. Отключился подчистую.
— Что за чушь? – не поверила Ольга.
— Вовсе не чушь. Достань телефон и прочитай состав. – Виталик вытащил из рюкзака флакон и сунул Ольге под нос.
Та пожала плечами, но сделала то, что просил муж.
— Да, жидкость токсичная. Тут предостережения для аллергиков. Зачем же Добродеев пользовался ею, если знал, что она опасна для него?
— Думаю, это Плотников подсунул ему флакон. Подменил один репеллент другим. Был вечер, в темноте Добродеев не заметил подмены. Просто вылил на себя весь пузырек и потерял сознание.
— Выходит, Плотников знал о том, что у его друга аллергия на определенные компоненты? – проговорила Ольга.
— Разумеется, знал. Они же росли вместе. Знаешь-ка что? Пора звонить Валентине. Без нее нам не развязать весь этот узел.
— А вдруг она не станет с нами разговаривать? – с сомнением сказала Ольга.
— Теперь станет, – уверенно сказал Виталик. – Нам есть о чем ей рассказать.
Он набрал домашний номер Плотникова.
— Только бы она была дома!
— Слушаю, – отозвалась трубка.
Виталик торжествующе улыбнулся.
— Валентина, здравствуйте, вы меня узнаете?
— Кажется, да. – В тоне женщины послышалась плохо скрытая неприязнь. – Вы Виталий.
— Он самый, – подтвердил Виталик.
— Что вы хотели? Мне кажется, мы уже все обсудили у вас на даче.
— Не все. Хотел сказать вам: я знаю, что произошло тогда в лесу с вашим мужем и Федором.
— Вот как? – Валентина неожиданно рассмеялась. – Да вы прямо Шерлок Холмс. А ваша супруга доктор Ватсон. – Она продолжала смеяться, все громче и громче, и ее смех вдруг перестал казаться Виталику радостным и беззаботным. Скорее он походил на самую банальную истерику.
— Перестаньте, – мягко попросил он. – Я ведь говорю серьезно. Неужели вас не интересует правда?
— Правда? Меня? – Валентина внезапно замолчала, точно захлебнулась. В трубке было слышно ее громкое, сбивчивое дыхание.
— Да, вас.
— А если я.. знаю правду? А? Что тогда? – Голос Валентины задрожал. – Я спрашиваю, что тогда? Что бы вы стали делать на моем месте? – Она, не сдерживаясь, зарыдала, громко и безутешно.
Виталик слегка растерялся, но все же продолжил:
— Значит, вы знали.. догадывались, что ваш муж.. собирался..
— Что Павел ненавидел Федора? – перебила Валентина, всхлипывая. – Да, догадывалась. Как и о том, что он хотел бы избавиться от него.
— Почему же тогда вы молчали все это время? Зачем морочили голову нам и Федору?
— А что я должна была сделать? Донести на собственного мужа? И потом.. – Валентина тяжело вздохнула. – Одно дело – подозревать, а другое – знать наверняка. Я до последней минуты не верила в то, что Павел способен на такое. Да что там.. я и сейчас не верю.
— Где Плотников? – внезапно спохватился Виталик. – Мы знаем, что он в Москве. Он дома, с вами? Может вас услышать?
— Нет, он не дома. Они с Федором уехали.
— Куда?
— На дачу. Павел давно собирался перекрасить гостиную. Федор вызвался ему помочь.
— И вы отпустили Федора с мужем, зная, что тот хочет его убить??
Виталик был вне себя.
— Глупости, – неуверенно проговорила Валентина. – Что он может с ним там сделать? Там кругом народ, и, кроме того.. я убеждена, что Павел раздумал убивать Федора.
— Откуда такая уверенность? – удивился Виталик.
— Все-таки они друзья с детства, а это что-нибудь да значит. Мало ли какие тяжелые и нехорошие чувства подчас испытывает каждый из нас? Потом они проходят, и нам становится стыдно и больно. Думаю, нечто подобное произошло и с Павлом. По крайней мере, вчера он полностью переменился, стал умиротворенным, спокойным, говорил о Федоре только хорошее.
— А разве до этого он говорил о нем плохо? – недоуменно произнес Виталик.
— Еще как. Он считал его неспособным вести дела, слишком наивным, глупым. И еще.. – Валентина на секунду замялась, а затем решительно продолжила: – еще он, конечно, ревновал.
— Вас к Добродееву? – на всякий случай уточнил Виталик.
— Да. Я ведь давно поняла, какую ошибку совершила.
В трубке воцарилось напряженное молчание.
— Послушайте, Валентина, – проговорил Виталик. – Если честно, мне не нравится вся эта история с поездкой на дачу.
— Глупости! Я вам не верю. И вообще, оставьте уже нас в покое. Вам что, нечем заняться?