Страница 25 из 66
Глава 20 «Утро и отъезд»
Глава 20 «Утро и отъезд»
Арон спал глубоко, без сновидений. Усталость последних дней взяла своё, и он провалился в тяжёлый, тёмный сон, в котором не было ни леса, ни дома, ни её. Только тишина и покой.
Он не знал, что разбудило его. Какое-то смутное ощущение тепла, влажности, движения. Он приоткрыл глаза, но в комнате было ещё темно — утренний свет только начинал пробиваться сквозь шторы. Он хотел снова закрыть глаза, но почувствовал, что одеяло спущено вниз, а его член…
Арон резко поднял голову и посмотрел вниз.
Владислава стояла на коленях между его ног. Её тёмные волосы рассыпались по плечам, руки лежали на его бёдрах, а её рот — горячий, влажный — обхватывал его член, двигаясь медленно, ритмично.
Он замер на мгновение, не веря своим глазам. Это было неожиданно. Он не просил, не требовал, не ждал. Она просто сделала это. Сама.
— Чёрт, — выдохнул он, откидывая голову на подушку. Его руки сами нашли её голову, пальцы запутались в её волосах. Он не был нежным. Он начал двигаться резко, вбиваясь в её горло с каждым толчком, заставляя её брать его глубже.
Она не сопротивлялась. Наоборот, она принимала его, и он чувствовал, как её язык работает вдоль ствола, как её губы сжимаются вокруг него. Из её глаз выступили слёзы — от напряжения, от глубины, но в них не было страха. Только желание, только отдача.
Арон смотрел на неё сверху вниз, и это зрелище заводило его до предела. Её мокрые от слёз глаза, её раскрасневшиеся щёки, её губы, растянутые вокруг его члена. Она выглядела распутно, грязно, идеально.
Он резко убрал её голову, вынимая член из её рта с пошлым звком. Владислава замерла, тяжело дыша, и в её глазах мелькнул вопрос. Но он не дал ей времени спросить. Он наклонился, обхватил её лицо руками и поцеловал — глубоко, страстно, почти грубо.
Он не любил целоваться. Последний раз он целовал женщину в губы, наверное, ещё в юности, когда верил в глупые чувства. Целоваться было слишком интимно, слишком лично. Но с ней он делал это снова и снова, и не мог остановиться.
Его рука сжала её грудь, пальцы впились в нежную кожу до приятной боли. Она вскрикнула в поцелуй, и он услышал в этом звуке удовольствие.
Он оторвался от её губ и, не говоря ни слова, уложил её на живот. Владислава послушно перевернулась, подставляясь ему. Он сел на неё сверху, нависая над её телом, и одним движением вошёл в неё — глубоко, резко, до самого основания.
Она вскрикнула, вцепившись в подушку, и он начал двигаться. То жёстко, грубо, вбиваясь в неё так, что кровать скрипела под ними. То нежно, ложась на её спину, целуя её шею, её ушко, шепча что-то хриплое, что она не могла разобрать, но чувствовала каждой клеткой.
Он перевернул её на спину, закинул её ноги себе на плечи и снова вошёл в неё. Теперь он видел её лицо — закрытые глаза, прикушенная губа, разметавшиеся волосы. Он хотел видеть, как она кончает. Хотел слышать её крики.
— Открой глаза, — приказал он, и она послушалась.
Он трахал её, не сбавляя темпа, и чувствовал, как её тело сжимается вокруг него, как она приближается к пику. Он ускорился, и она кончила — громко, отчаянно, выгибаясь под ним.
Он не останавливался. Он продолжал двигаться, доводя её до новых оргазмов. Она кончала снова и снова — он сбился со счёта. Всё, что он чувствовал, это её тепло, её влажность, её крики, которые заполняли комнату.
Когда он почувствовал, что сам готов кончить, она вдруг оттолкнула его. Он замер, удивлённый, но она уже опустилась на колени перед ним, открыла рот и высунула язык, глядя на него снизу вверх.
Он понял. Она хотела его сперму. Хотела проглотить.
Это было так грязно, так порочно, так прекрасно. Арон сжал её волосы в кулак, направил член в её рот, провел по рукой несколько раз и кончил. Густо, долго, изливаясь прямо на её язык. Она не отстранилась, не поморщилась. Она проглотила всё, до последней капли.
Арон тяжело дышал, глядя на неё. Её губы были влажными, в сперме которая не попала в рот, глаза блестели, и она улыбалась — устало, удовлетворённо.
Он не выдержал. Он наклонился и снова поцеловал её. Глубоко, долго, чувствуя на своих губах вкус собственной спермы. Она удивилась — он видел это в её глазах. Но она ответила, и в этом поцелуе было столько тепла, что он почти испугался.
Он оторвался от неё, встал и направился в душ. Он слышал, как она тяжело дышит на кровати, и чувствовал на себе её взгляд.
В душе он стоял под горячей водой и пытался собраться с мыслями. Что это было? Почему я целую её? Я не целую женщин. Я не делаю этого.
Но он сделал. И ему это понравилось.
Когда он вышел, она уже спала — свернувшись калачиком, укрывшись одеялом. Её лицо было расслабленным, безмятежным. Он смотрел на неё несколько секунд, чувствуя внутри странное тепло, которое пытался игнорировать.
Он оделся, собрал вещи, проверил оружие. Не глядя на неё.
Он вышел из дома, не оборачиваясь. Внутри него холод и страсть боролись друг с другом. Он не знал, кто победит. Но знал, что эта женщина оставляет след, который он не сможет стереть.