Цена его тени

Глава 12 «Крепость и слабость»

Глава 12 «Крепость и слабость»

Владислава шла за Ароном через огромный холл, и каждый шаг давался ей с трудом. Внутри всё дрожало — не от холода, а от осознания того, где она оказалась. Она только что пережила погоню, стрельбу, и теперь стояла в доме мужчины, который предлагал ей купить её тело. И который подверг её жизнь опасности.

Сердце колотилось где-то в горле, а ноги казались ватными. Она старалась не показывать страха, но пальцы предательски сжимали ремешок сумки.

Дом оказался огромным. Высокие потолки, мраморный пол, огромные панорамные окна, выходящие в ухоженный сад, который утопал в мягком свете декоративных фонарей. Владислава мельком заметила аккуратно подстриженные кусты, дорожки, выложенные камнем, и небольшой фонтан в центре. Всё здесь дышало достатком и вкусом — никакой пафосной безвкусицы, только строгая элегантность.

Арон провёл её через холл в просторную гостиную, где у камина стояли мягкие кожаные диваны. Он повернулся к ней и сказал:

— Я распоряжусь, чтобы накрыли ужин в столовой. Ты, наверное, голодна.

— Я не хочу есть, — ответила она тихо, но голос дрогнул.

— Тогда хотя бы выпей чай, — сказал он, и в его голосе не было привычного давления. Только забота, от которой Владислава чувствовала себя ещё более неуютно.

Он подошёл к стене, нажал на кнопку интеркома, и отдал короткий приказ: «Ужин в столовой на двоих. Через полчаса». Голос его звучал властно, но без резкости.

Затем он повернулся к ней:

— Пойдём, покажу твою комнату.

Она пошла за ним по широкому коридору, украшенному картинами в тяжёлых рамах. Он остановился у высокой двери из тёмного дерева, открыл её и пропустил её внутрь.

Комната была светлой, с огромной кроватью под балдахином, большим окном во всю стену и мягким ковром на полу. Мебель из натурального дерева, приглушённый свет, свежие цветы в вазе на тумбочке. Всё выглядело уютно и дорого.

— Здесь есть всё, что нужно, — сказал Арон, стоя на пороге. — Если что-то понадобится — скажи, я рядом.

Он закрыл дверь, оставляя её одну. Владислава выдохнула, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями. Она осмотрелась, но, к своему удивлению, не нашла двери в ванную.

Владислава задумалась на мгновение, а затем вышла в коридор. Дверь соседней комнаты была приоткрыта, и оттуда доносился запах дорогих гелей для душа. Она осторожно заглянула внутрь — это была ещё одна спальня, но с собственной ванной комнатой, отделанной тёмным мрамором.

Эта спальня была его.

Она быстро приняла душ, стараясь не задерживаться, хотя горячая вода помогала унять дрожь. Завернулась в большой махровый халат, который висел на двери. Он оказался ей велик — слишком широкий в плечах, слишком длинный. Она завязала пояс потуже, подвернула рукава и вышла в коридор.

Она почти дошла до своей комнаты, когда услышала шаги. Обернулась.

Арон стоял в трёх шагах от неё. На нём была только тонкая белая рубашка, расстёгнутая почти до пояса, открывая мощную грудь и рельефные мышцы живота. Тёмные волосы были чуть влажными, будто он тоже только что принял душ. Его серые глаза смотрели на неё с той же смесью холода и жара, от которой внутри всё переворачивалось.

— Я хотел убедиться, что ты устроилась, — сказал он, и его голос звучал низко, почти хрипло.

— Всё хорошо, — ответила она, чувствуя, как её голос предательски дрожит. — Я уже иду спать.

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Владислава отступила назад, но через мгновение её спина упёрлась в стену. Он оказался слишком близко — его запах заполнил лёгкие, его жар проникал сквозь халат, его глаза прожигали её насквозь.

— Ты дрожишь, — сказал он, и его рука поднялась к её лицу. — Боишься?

— Нет, — ответила она, но голос сорвался на шёпот.

— Тогда почему ты не смотришь на меня? — спросил он, и его пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять голову.

Она встретила его взгляд, и в этот момент внутри неё что-то сломалось. Желание, которое она так старательно прятала, вырвалось наружу.

— Арон, — начала она, но он не дал ей договорить.

Его губы накрыли её губы. Поцелуй был жёстким, требовательным, но в нём не было грубости. Он целовал её так, будто ждал этого днями, будто хотел выпить её до дна. Владислава упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но тело не слушалось. Его мышцы были твёрдыми, горячими, и она чувствовала, как бьётся его сердце — сильно, ровно, как у зверя.

— Нет, — прошептала она между поцелуями, но это «нет» звучало слабо, почти умоляюще.

Он не отступал. Его рука скользнула по её бедру, находя край халата, и проникла внутрь, гладя горячую кожу. Пальцы скользнули выше, сжимая бедро, заставляя её тело выгнуться ему навстречу. Владислава чувствовала, как теряет контроль — её руки, которые ещё мгновение назад отталкивали его, теперь вцепились в его рубашку, притягивая ближе.

Она целовала его в ответ — отчаянно, жадно, забывая обо всём на свете.

Арон прижал её к стене, нависая над ней всей своей массой. Его рука легла на её горло — не сдавливая, но уверенно, властно, заставляя её запрокинуть голову. Он оторвался от её губ и прошептал хрипло:

— Я хочу тебя.Ты сводишь меня с ума.

Его губы скользнули по её шее, оставляя горячие поцелуи, а рука продолжала гладить её бедро, перемещаясь к тому месту, где она таяла от его прикосновений.

Владислава вскрикнула — тихо, сдавленно, и этот звук будто ударил её саму. Она опомнилась. Резко, как от удара.

— Нет! — выкрикнула она, отталкивая его с силой, которой в себе не ожидала.

Арон отшатнулся на шаг, и в его глазах мелькнуло удивление. Владислава стояла, прижимая халат к груди, дрожа всем телом. Её губы горели от его поцелуев, кожа помнила его прикосновения, но разум требовал остановиться.

— Я не могу, — сказала она, и голос её сорвался. — Я не могу.

Она развернулась и почти бегом вбежала в свою комнату, захлопнув дверь. Прислонилась к ней спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она провела дрожащей рукой по губам, всё ещё чувствуя его вкус, его тепло, его запах.

За дверью было тихо. Она слышала, как он стоит в коридоре, не уходя. Слышала его дыхание — тяжёлое, прерывистое.

— Спокойной ночи, Владислава, — сказал он наконец, и в его голосе было столько нежности, что у неё перехватило дыхание.

Его шаги удалились, и она осталась одна в тишине.