Соло для влюбленных

Лариса снова потянулась к телефону, но внезапно раздумала звонить Лепехову. Ну его в болото. Она сейчас ни с кем не хочет говорить. Спать! Принять горячий душ и в кровать. Может быть, удастся забыть хоть на несколько часов весь этот ужас! Не думать о страшном голосе Богданова, о Глебе и его учителе, совратившем своего одаренного ученика и пристрастившем его к наркоте. О погибшей Леле Коптевой и ее маме. О том, каким пустым и бессмысленным будет завтрашний день..

Неожиданно оглушительно зазвонил телефон. Лариса невольно вздрогнула. Лепехов? Значит, все-таки разговора с ним не избежать. Что ж, может, это и к лучшему – пусть прямо сегодня начнет думать о том, как спасти спектакль и где искать замену.

Лариса подняла трубку.

— Ты пришла? – подчеркнуто-безразличным голосом сказала ей в ухо Мила. – Хорошо. Я пыталась позвонить тебе на мобильный, но он, видимо, выключен.

— Не может быть, – возразила она. – Он включен.

— Я не могла дозвониться.

— Погоди, я сейчас, – Лариса отложила трубку, сбегала в прихожую, вынула из сумочки позабытый там телефон. Действительно, тот был выключен. Видимо, после разговора с Бугрименко она машинально его выключила.

Она вернулась в комнату.

— Ты права, я выключила его, сама не помню когда.

— Ну вот видишь. Я беспокоилась. Как ты?

— Ничего, – подавленно проговорила Лариса.

Честно говоря, она ждала от подруги большего участия и сострадания. В тоне Милы, несмотря на слова о беспокойстве, не звучало ни волнения, ни жалости.

— Где была?

— Так, по делам.

— Снова секреты? – Мила усмехнулась. – Ладно, не хочешь – не говори. Главное, что ты в порядке. Я за этим и позвонила.

— Спасибо, – обиженно поблагодарила Лариса. Подруга называется! Человека чуть не пришили, а она слова цедит сквозь зубы. Ладно, и это переживем.

— Я устала, – сухо сказала она. – Если не возражаешь, поговорим подробней обо всем завтра. Хочу лечь пораньше.

— Да, я поняла, – совсем чужим, замороженным голосом произнесла Мила. – Хорошо, отдыхай, не буду тебе мешать.

В трубке послышался странный звук, похожий на всхлипывание. Лариса прислушалась с недоумением.

— Эй! – окликнула она. – Ты что? Случилось что-нибудь?

В ответ снова раздался всхлип, уже отчетливый и громкий.

— Мила! – позвала встревоженная Лариса. – Ты слышишь меня? В чем дело, я спрашиваю?

— Ни в чем, – резко и хрипло проговорила Мила. – Артем.. умирает.

— Что? – Лариса решила, что ослышалась.

— Что слышала, – грубо сказала та.

— От чего?! У него же просто перелом?

— Капельница. Оказалась аллергия на лекарство.

— И что?!

— Удушье, шок. Он в реанимации сейчас. Я звоню из больницы.

— И ты молчишь? – крикнула Лариса и не узнала своего голоса.

— Я говорю, – пустым и ровным голосом возразила Мила. – Туда все равно никого не пускают.

— Какая больница?

— Семидесятая. От тебя близко. Я все ждала, что ты приедешь, но ты.. – Мила не закончила фразы и замолчала.

Лариса, ни слова не говоря, швырнула трубку на рычаг.

Она не могла поверить в то, что услышала. Артем умирает из-за какой-то чепуховой аллергии на лекарственный препарат? Да он никогда в жизни даже насморком завалящим не болел!

Лариса опрометью бросилась в прихожую, сорвала с вешалки жакет, лихорадочно шаря в карманах в поисках ключей от машины. Боже мой, а вдруг она не успеет и он действительно умрет?

Ей вдруг стало так страшно, что она замерла на месте, не в силах сделать хотя бы шаг. Все, что произошло до этого, показалось Ларисе смешной, нелепой чепухой, не заслуживающей внимания. Неужели может случиться такая чудовищная несправедливость и Артема больше не будет рядом с ней? Ее лучшего, самого преданного и надежного друга!

Он всегда оказывался поблизости, когда ей было особенно тяжело, одиноко и более всего была необходима помощь и поддержка. И сегодня оказался в нужном месте в нужный момент. Если бы не он, ее на свете уже не было бы. Как же она могла? Ни разу за прошедшие часы не вспомнила о нем, не побеспокоилась, в какую больницу его увезли, не съездила навестить! Полностью погрязла в своих страданиях, философствовала, копалась в себе. Зачем? Вот теперь она поплатится за все, лишившись самого хорошего, что было бы в ее жизни!

Нет! Артем не должен умереть! Он просто не может так поступить с ней! Пускай она была дурой, мелочной, слепой идиоткой, придумала себе сумасшедшую любовь к ничтожному и двуличному человеку, но Бог простит ей! Простит, потому что она будет молить его об этом.

Отчаяние вернуло ей силы. Они вернулись в троекратном количестве. Лариса рванула дверь и выбежала во двор, в темноту. Пикнула сигнализация, тревожно мигнули и погасли фары.

«Этого не случится, не случится!» – убежденно и твердо повторяла она про себя, выруливая со двора на ярко освещенную улицу. Ей казалось, что если она без конца будет произносить эти слова, то ничего плохого и страшного не произойдет и Артем останется жив.

Она гнала машину на предельной скорости, притормаживая лишь на светофорах, не чувствуя ни боли в шее, ни усталости. Только бы он выжил, а все остальное не важно.

Милино известие заставило Ларису взглянуть на свою жизнь по-другому, увидеть то, чего она раньше не замечала, не придавала значения. Самое уникальное из человеческих свойств – уметь по достоинству ценить только то, что теряешь. Лишь тогда, под угрозой утраты, привычное становится дорогим и незаменимым. Теперь Лариса понимала, что в поисках счастья прошла, проскочила мимо чего-то очень важного для себя. Возможно, упустила это самое счастье.

Навстречу, слепя фарами, пронесся грузовик, едва не задев левый бок «Ауди». Лариса сделала крутой вираж вправо и выжала газ. Мотор взвыл и загудел на одной ноте, точно включилась сирена. В сопровождении этого зловещего гудения она въехала во двор больницы.

Милу она увидела сразу. Та стояла на широком больничном крыльце и курила. Лариса припарковала «Ауди» в углу двора, выскочила навстречу. «Курит, значит, ничего ужасного не произошло!» – мелькнула мысль.

Мила спокойно, даже отрешенно глядела на бегущую по двору Ларису.

— Ну? – она пристально всмотрелась в лицо подруги. – Что?

— Ничего. Лучше. Откачали, кажется.

— Слава богу, – выдохнула Лариса. – К нему можно?

— Потом. Немного погодя. Знаешь что, – Мила швырнула окурок в урну около дверей и зябко поежилась, – пойдем посидим в твоей тачке, а то я задрыгла как бобик.

Не дожидаясь ответа, она направилась к машине. Лариса послушно двинулась за ней.