Страница 77 из 83
В этой улыбке впервые не было усталости. Только грусть.
— Я услышу, как он дышит целым. Этого достаточно.
Нет.
Не достаточно.
Никогда не достаточно.
Но я уже знала: иногда мёртвые просят не вернуть им всё, а дать смысл тому, что у них забрали.
Источник загудел.
Младенец-сосуд дрогнул. Осколки внутри него начали расходиться, и я поняла: времени почти нет. Если источник признает оболочку сам, он поглотит всё — Луку, искру младенца, украденную магию детей, остатки Тамары.
— Что мне делать? — спросила я.
Тамара стала серьёзной.
— Ты должна открыть путь.
— Как?
— Между мирами.
Я не сразу поняла.
Потом вода вокруг нас начала светлеть.
Вдали появилась дверь.
Обычная.
До ужаса обычная.
Не каменная арка. Не магический портал. Не древние врата.
Дверь подъезда.
Серая, облупленная, с потёртой ручкой.
За ней пахло мокрым асфальтом, пылью батарей, дешёвым кофе из автомата и дождём моего мира.
Я перестала дышать.
— Нет…
Дверь приоткрылась.
Я увидела улицу.
Мою.
Фонарь у дома. Лужу у бордюра. Окно квартиры, в которой я когда-то жила. Телефонную будку у остановки. Женщину с зонтом, похожую на мою соседку. Мир, где не было драконов, источников, Совета и детских душ, разорванных ради власти.
Мир, где я была Ариной.
Только Ариной.
— Это невозможно, — прошептала я.
Тамара стояла рядом.
— Источник открыл то, что осталось от твоей дороги.
За дверью раздался голос.
— Арина?
Я вздрогнула.
Мама.
Не настоящая? Память? Возможность? Я не знала.
Но голос был её.
Такой, каким она звала меня в детстве, когда я задерживалась во дворе. С тревогой и раздражением, под которым всегда пряталась любовь.
— Арина, ты где?
Я закрыла рот рукой.
Слёзы хлынули сразу.
Я не думала о ней.
Нет, думала, конечно. Иногда. Обрывками. Но не позволяла себе по-настоящему. Потому что если вспомнить мать, маленькую кухню, её руки в муке, старый чайник, наши редкие ссоры, её усталое «главное, чтобы ты была счастлива», — можно было сломаться.
А теперь дверь была открыта.
И за ней был шанс.
Не к бывшему мужу. Не к квартире, где меня предали.
К себе прежней.
К миру, где меня, возможно, ещё можно было похоронить, оплакать, вернуть. К людям, которые так и не узнали, куда я исчезла. К жизни без чужого тела.
Я сделала шаг.
Неосознанно.
Тамара не остановила.
И это было страшнее всего.
— Я могу вернуться? — спросила я.
— Да.
Голос её был мягким.
— Если уйдёшь сейчас, источник закроет разрыв. Ты вернёшься туда, где оборвалась. Не такой, как была. Но живой.
— А здесь?
Тамара посмотрела на младенца-сосуд.
Ответ был уже в её молчании.
— Лука останется разделённым.
— Да.
— Сосуд поглотит источник.
— Возможно.
— Дети…
— Будут бороться. Тариэл будет драться. Леван отдаст всё, что осталось. Шавцихе не сдастся.
— Но без Матери гнезда они не смогут расплести души.
— Нет.
Я закрыла глаза.
За дверью снова голос:
— Арина!
Теперь не только мама.
Подруга. Смех из прошлого. Чужие шаги в подъезде. Шум машин. Дождь. Всё, что когда-то казалось серым, обычным, тесным, вдруг стало невыносимо родным.
Мой мир.
Моя жизнь.
Не вся плохая.
Не вся сломанная.
Там тоже были руки, которые могли обнять. Люди, которым я не сказала последнее «прости». Могила, которой у меня, возможно, не было. Окно, где кто-то ещё ждал звонка.
Я повернулась к Тамаре.
— Почему цена такая?
— Потому что путь между мирами — это то, чем тебя удерживает источник. Пока он открыт, часть твоей души всё ещё может уйти. Чтобы собрать Луку, нужна целая Мать гнезда. Не та, что стоит одной ногой у двери.
Я засмеялась сквозь слёзы.
— Звучит жестоко.
— Источники редко бывают добрыми. Они только честные.
Я посмотрела на дверь.
На свет.
На мокрый асфальт.
На мир, где мне больше не нужно было бы просыпаться с чужим именем.
А потом услышала Луку.
Не крик.
Шёпот.
— Та-ма…
И Темура:
— Она вернётся. Она обещала постараться.
И Мариам:
— Не уходи туда, где тебя снова не услышат.
И Тариэла — не словами, но огнём. Он не звал. Не тянул. Не приказывал. Просто стоял у края источника и держал место для меня в мире, который горел.
Вот это было самым страшным.
Он не просил.
Он ждал.
Как сказала Мариам.
Слушай того, кто не просит, а ждёт.
Я сделала шаг к двери.
Почти вплотную.
Протянула руку.
Холодная металлическая ручка легла в ладонь.
За дверью пахло домом.
Я заплакала уже беззвучно.
— Мам, — прошептала я.
Голос за дверью замер.
— Арина?
Я закрыла глаза.
— Прости.
Тамара рядом молчала.
— Прости, что я не попрощалась. Прости, что не смогла вернуться той, какой ты меня ждала. Прости, что выбираю жизнь, где меня зовут чужим именем.
Ручка дрогнула под пальцами.
— Но там дети.
Слова сначала были тихими.
Потом стали крепче.
— Там мальчик, которому нужна целая душа. Там девочка, которая разговаривает с мёртвыми, потому что живые слишком часто лгут. Там Темур, который впервые поверил, что его огонь не проклятие. Там дом. Там женщина, чьё тело я заняла. Там мужчина, который ждёт и не просит. Там я… тоже я.
Я отпустила ручку.
Дверь не закрылась сразу.
Будто давала последний шанс.
Тамара подошла ко мне.
— Ты уверена?
Я засмеялась сквозь слёзы.
— Нет.
Она улыбнулась.
— Это честнее, чем уверенность.
Я повернулась спиной к двери.
Каждый шаг от неё был болью.
Не красивой.
Не героической.
Такой, как будто из груди вытягивали корни.
За спиной мама снова позвала меня.
Тише.
Дальше.
— Арина…
Я не обернулась.
Если бы обернулась — не смогла бы уйти.
Дверь закрылась сама.
Без стука.
Просто исчезла.
И вместе с ней исчезла последняя возможность вернуться в прежний мир.
Я упала на колени в воду источника.
Кричать не было сил.
Тамара опустилась рядом и обняла меня.
На этот раз я почувствовала её полностью.
Как сестру.
Как боль.
Как себя.