Страница 74 из 83
Кетеван сама испугалась своего крика. Посмотрела на маленькое лицо, на прозрачные веки, на пустые серебряные глаза. Её губы дрогнули.
— Он должен был быть ребёнком, — прошептала она. — Моим. Настоящим. Они обещали.
Тариэл тихо сказал:
— Кто?
Кетеван не посмотрела на него.
— Гиорги сказал, что если я выдержу, источник признает его. Что он станет первым наследником новой крови. Что Мтиулури больше не будут стоять в тени Арагвели. Что я не буду… — она сглотнула. — Не буду той, кого можно заменить.
Я услышала в этих словах себя.
Старую Арину.
Прежнюю Тамару.
Всех женщин, которым однажды внушили: либо стань нужной любой ценой, либо исчезнешь.
И всё же Кетеван выбрала путь через чужую кровь.
Через детей.
Через смерть.
— Тебя обманули, — сказала я.
— Нет.
— Посмотри на него.
— Молчи.
— Он не плачет, потому что в нём не хватает души.
— Замолчи!
Лука за моей спиной вскрикнул и схватился за грудь.
Младенец в руках Кетеван открыл глаза.
Серебряные.
Пустые.
Но теперь в глубине этой пустоты что-то шевельнулось.
Я услышала шёпот.
«Ма…»
Лука застонал.
— Там… больно.
Я обернулась.
Мариам держала его за плечи, Темур раскрыл вокруг них синий огненный круг. Но лицо Луки было искажено болью.
— В нём часть Луки, — сказал Тариэл.
— Не только, — прошептала Мариам.
Я почувствовала это сама.
Метка гнезда раскрылась.
И во мне зазвучали голоса.
Не один.
Много.
Маленькие, слабые, разорванные.
Части детей.
Осколки магии.
И среди них — что-то тёплое, родное телу Тамары. То, что откликалось не на моё имя, а на её кровь.
Я посмотрела на младенца.
— Кетеван, дай мне его.
Она отступила к источнику.
— Чтобы уничтожить?
Я не смогла ответить сразу.
И это было хуже.
Потому что часть меня понимала: если сосуд оставить, его используют. Если уничтожить, возможно, прекратится ритуал. Спасутся многие.
Но в этом маленьком теле было что-то живое.
Не полноценная душа.
Не цельный ребёнок.
Но остатки.
Осколки.
И кто я такая, чтобы решить, что осколок не стоит спасения?
Тариэл подошёл ко мне ближе.
— Тамара.
— Не говори.
— Ты думаешь о том, чтобы спасти его.
— Да.
— Источник может не позволить.
— Значит, попрошу невежливо.
Он слабо усмехнулся, но глаза были тревожными.
Леван смотрел на младенца, и на лице его было такое страдание, что я поняла: он тоже слышит. Может быть, не голоса, но кровь. Свою. Тамары. Луки.
— Если в нём часть моего ребёнка… — начал он.
Я повернулась к нему.
— Не решай за меня.
Он замолчал.
Сразу.
И это стало важнее, чем вся его прежняя власть.
— Я не решаю, — сказал он тихо. — Я прошу позволить мне стоять рядом, когда решишь ты.
Кетеван засмеялась.
— Как благородно. Поздно ставшие благородными мужчины всегда так красивы.
Леван вздрогнул.
Она попала.
Но не победила.
Тариэл поднял меч.
— Хватит разговоров. Отдай младенца и отойди от источника.
— А если нет?
Один из магов Мтиулури поднял нож.
Темуров огонь вспыхнул выше.
— Только попробуй!
Маг ударил ножом по чаше с чёрной водой.
Источник взревел.
Каменные корни над нами засветились так ярко, что пещера стала белой. Кетеван шагнула к самому краю и подняла младенца над водой.
— Признай его! — крикнула она источнику. — Признай кровь нового гнезда! Признай Мтиулури!
Вода поднялась.
Не волной.
Руками.
Чёрно-золотые потоки потянулись к младенцу, к его пустым серебряным глазам, к осколкам душ внутри него.
Лука закричал.
Я бросилась вперёд.
Маги попытались преградить путь. Тариэл ударил первого, Леван — второго. Пламя и сталь вспыхнули по обе стороны от меня, но я почти не видела.
Только младенца.
Кетеван.
Воду.
И руку источника, уже касающуюся маленькой груди.
— Нет!
Метка вспыхнула.
Шавцихе ответила издалека.
Утонувший монастырь — тоже.
Детские браслеты, которые Мариам несла в ларце, раскрылись и поднялись в воздух. Имена вспыхнули вокруг нас звёздами.
Саломе.
Мате.
Нана.
Сотни имён.
Источник замер.
Я встала между ним и Кетеван.
— Ты не возьмёшь их снова.
Голос был мой.
И не мой.
За моей спиной поднялся призрак Тамары.
Не бледная тень теперь.
Светлая.
Яростная.
— Не возьмёшь, — повторила она.
Кетеван попятилась.
— Ты умерла.
Тамара посмотрела на неё.
— Не настолько, чтобы молчать.
Источник ударил в нас силой.
Я закричала.
Не от боли — от количества голосов. Все дети, все источники, все украденные осколки рванулись ко мне, как птицы в открытое окно. Я едва удержалась на ногах. Тариэл оказался рядом, но не коснулся — боялся сбить.
Леван встал с другой стороны.
Темур держал огонь.
Мариам держала мёртвых.
Лука — держал нить к сосуду, весь дрожа, но не отпуская.
— Там, — плакал он. — Там я… и не я…
Я протянула руки к младенцу.
— Кетеван. Последний раз. Отдай.
Она смотрела на меня.
На Тамару за моей спиной.
На Левана.
На источник.
На младенца, который так и не заплакал.
И вдруг я увидела, как на её лице ломается что-то последнее.
— Если отдам, — прошептала она, — у меня ничего не останется.
Вот она.
Вся правда.
Не власть. Не любовь. Не наследник.
Пустота, которой она боялась сильнее смерти.
Я сделала шаг ближе.
— Останешься ты.
Кетеван улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты правда думаешь, этого достаточно?
Я не ответила.
Потому что сама когда-то думала, что нет.
И заплатила за это целой жизнью.
Она посмотрела на младенца.
Поцеловала его в лоб.
Очень тихо.
Почти как мать.
А потом резко шагнула назад.
К самому краю источника.
— Тогда пусть он выберет.
— Нет!
Но было поздно.
Кетеван выпустила младенца в воду.
Я бросилась за ним.
И мир исчез.
Источник не был водой.
Он был памятью земли.
Огнём под корнями.
Кровью родов.