Страница 73 из 83
Глава 27 Сердце драконьей земли
Глава 27 Сердце драконьей земли
Лестница под столицу дышала холодом.
Она уходила вниз из расколотого пола зала признания — туда, где не было ни света, ни законов Совета, ни привычных родовых печатей. Каменные ступени были узкими, влажными, старыми настолько, что рядом с ними дворец Арагвели казался новой игрушкой ребёнка.
Внизу шевелилась тьма.
Не пустая.
Живая.
Я стояла у края пролома, чувствуя, как метка Матери гнезда жжёт запястье. Вторая метка — украденного наследника — пульсировала тонкими серебряными линиями, будто под кожей кто-то пытался расплести узел.
Лука держал меня за руку.
Его пальцы были ледяными.
— Там… — прошептал он. — Там холодно.
— Я знаю.
— Там я.
Эти два слова заставили Левана побледнеть.
Он стоял рядом, уже не князь, не хозяин источника, не глава рода. Человек, у которого только что вырвали из рук власть, ложь и удобное прошлое. Но сейчас он смотрел не на потерянный трон.
На мальчика.
На Луку.
На ребёнка, которого не услышал, не нашёл, не спас.
— Я пойду первым, — сказал Леван.
Тариэл сразу усмехнулся:
— Ты сегодня уже потерял источник. Не торопись потерять голову.
— Месхи.
— Арагвели.
— Хватит, — сказала я.
Оба замолчали.
Иногда мне казалось, что эти двое будут спорить даже перед открытой пастью смерти. Возможно, именно это и удерживало нас от окончательного ужаса: мир ещё не рухнул, пока мужчины успевают раздражать друг друга.
Я посмотрела вниз.
Лестница ждала.
За спиной оставался зал, полный испуганного Совета, мёртвого лекаря, связанного Гиорги, плачущих духов, Кетеван, исчезнувшей с младенцем, и пустого ложа, на котором ещё темнела кровь родов.
— Дети остаются здесь, — сказал Леван.
— Нет, — ответил Темур.
Я даже не успела открыть рот.
Он стоял рядом с Мариам и Лукой, бледный, с синим огнём в пальцах. Его голос дрожал, но взгляд был взрослым настолько, что у меня кольнуло в груди.
— Вы всегда так делаете, — сказал он. — Оставляете детей наверху, а внизу решаете, что с нами будет.
— Темур, там опасно.
— Здесь тоже опасно. Всегда было.
Мариам кивнула.
— Если Лука останется наверху, его душа всё равно пойдёт вниз. Я вижу нитку. Она уже тянется.
Лука сильнее сжал мою руку.
Тариэл тихо выругался.
— Прекрасно. Спускаемся в сердце древней земли с тремя детьми, бывшим князем, раненым изгнанником и женщиной, которая разговаривает с домами. Что может пойти не так?
— Почти всё, — сказала я.
— Обнадёживает.
Я опустилась перед детьми на колени.
— Слушайте меня. Там внизу никто не геройствует. Темур — ты держишь огонь только вокруг нас, не дальше. Мариам — если мёртвые начнут говорить все сразу, выбираешь мой голос. Лука…
Мальчик смотрел на меня.
Серебристые глаза были слишком большими для его лица.
— Лука, если станет больно, ты не молчишь. Сразу говоришь мне. Понял?
Он кивнул.
Потом вдруг обнял меня за шею.
Крепко.
Тихо.
И я поняла, что ещё чуть-чуть — и не смогу отпустить.
Тариэл отвернулся первым.
Леван закрыл глаза.
Темур пробормотал:
— Мелкий, ты её задушишь.
Лука отпустил.
Мы пошли вниз.
Ступени не кончались.
Над головой быстро исчезли голоса зала. Остался только звук шагов, дыхание детей и далёкий гул источника. Он был ниже любого звука. Скорее не слышался — чувствовался костями.
Чем глубже мы спускались, тем теплее становился воздух.
Сначала он был холодным, подземным, сырым.
Потом — влажным.
Потом — горячим, как дыхание зверя.
На стенах проступали древние знаки. Не родовые гербы. Что-то старше. Драконьи силуэты, обвивающие чаши воды. Женские ладони. Детские следы. Крылья, раскрытые над гнёздами.
— Это не источник Арагвели, — сказал Тариэл тихо.
Леван провёл рукой по камню.
— Нет.
— Тогда почему ваш дворец построен над ним?
Леван не ответил сразу.
— Потому что тот, кто владеет верхним камнем, всегда считает, что владеет и тем, что под ним.
Я усмехнулась без радости.
— Очень по-драконьи.
Он не стал спорить.
И это тоже было новым.
Лестница вывела нас в огромную пещеру.
Я остановилась.
Даже Тариэл замолчал.
Под столицей было сердце.
Не метафора.
Настоящее.
В центре пещеры лежал первый драконий источник — не чаша, не фонтан, не озеро. Огромная круглая впадина, наполненная живым светом. Вода в ней была чёрной у краёв и золотой в середине, а под поверхностью двигалось что-то похожее на пламя. Над источником висели каменные корни — уходили вверх, в город, во дворец, во все родовые дома, как жилы огромного тела.
Каждый корень светился своим цветом.
Серебро Арагвели.
Тёмно-синий Орбелиани.
Красное пламя Месхи.
Золото Мтиулури.
И множество других.
Все драконьи роды.
Все были связаны здесь.
И у самого края источника стояла Кетеван.
Босая, в окровавленном родовом платье, с распущенными волосами и младенцем на руках. Она выглядела почти призраком. Только золотые глаза горели слишком живо.
Рядом с ней стояли двое магов Мтиулури. Один держал чашу с чёрной водой, второй — нож.
— Не подходите, — сказала Кетеван.
Голос её был хриплым.
Но твёрдым.
Леван сделал шаг.
— Кетеван.
Она засмеялась.
— Теперь ты говоришь моё имя так, будто я болезнь.
— Отдай ребёнка.
— Моего ребёнка?
Она прижала младенца к груди.
Тот не плакал.
Вообще.
Это было страшнее любого крика.
— Ты ведь отказался от него, Леван. Перед всем Советом. Перед источником. Передо мной.
Леван остановился.
— Я отказался от лжи.
— Нет. Ты отказался от меня.
На мгновение в её голосе прорвалось что-то настоящее. Не яд. Не игра. Боль.
И от этого вся сцена стала ещё страшнее.
— Тебя использовали, — сказал Леван.
Кетеван оскалилась.
— А Тамару не использовали? А тебя? А этих детей? В этом мире все используют всех, князь. Просто одни плачут и умирают, а другие учатся брать власть первыми.
Я шагнула вперёд.
— Это не власть, Кетеван.
Она резко повернулась ко мне.
— Не учи меня.
— Ты держишь на руках не власть. Ребёнка.
— Он не ребёнок! — закричала она.
Пещера отозвалась эхом.
Младенец не вздрогнул.