Страница 28 из 83
Потому что вдруг я поняла: моё появление могло быть не случайным чудом. Не милостью судьбы. Не вторым шансом, подаренным красивой магией.
Место внутри этого тела освободили.
Насильно.
Тамару вырвали, выжгли, вытеснили — и в пустоту провалилась я.
Я не спаслась.
Я заняла чью-то рану.
Мариам подошла тихо и взяла меня за руку.
— Ты не виновата.
Я посмотрела на неё.
— Откуда ты знаешь?
— Виноватые пахнут иначе.
И вдруг эта детская странная фраза удержала меня от падения лучше любой взрослой логики.
Я присела рядом с Темуром.
Он сразу напрягся, но не отодвинулся.
— Спасибо, — сказала я.
Он нахмурился.
— За что?
— За то, что рассказал.
— Я не ради тебя.
— Знаю.
— Ради Луки. И Мариам.
— Знаю.
Он помолчал.
— И немного ради неё. Настоящей Тамары.
У меня сжалось горло.
— Она бы услышала.
Темур отвернулся.
— Мёртвые не слышат.
Мариам тихо сказала:
— Слышат. Просто не всегда могут ответить.
И в тот же миг в сухом фонтане снова упала капля.
Громко.
Все обернулись.
На дне каменной чаши блеснула вода. Совсем немного — тёмная, почти чёрная, но настоящая.
Тариэл подошёл к фонтану первым, наклонился.
— Ты сказал, Тамара бросила туда маленькую вещь?
Темур кивнул.
— Да.
Я подошла к фонтану. Метка на запястье нагрелась. Вода в чаше дрогнула и медленно разошлась кругами.
На самом дне что-то блеснуло синим.
— Печать, — выдохнула Марта.
Я потянулась рукой, но Тариэл перехватил запястье.
— Осторожно.
— Мне уже надоело это слово.
— А мне надоело, что ты хватаешь всё, что может тебя убить.
— Отпустите.
— Нет.
Мы смотрели друг на друга над сухим фонтаном, где впервые за много лет появилась вода и, возможно, доказательство, ради которого умерла Тамара.
Но прежде чем я успела ответить, Шавцихе ударила тревогой.
Не звуком.
Болью.
Будто весь дом резко сжался.
Двери главного зала распахнулись сами.
Во двор въезжали всадники.
Не ночью. Не тайно. Не в масках.
Официально.
На чёрных конях, в серо-серебряных плащах, с белыми знаками Совета на груди. Впереди ехал высокий мужчина с гладко зачёсанными седыми волосами и лицом человека, который давно разучился сомневаться в своём праве ломать чужие жизни.
За ним — трое магов в одинаковых масках без рта.
Марта прошептала:
— Архимаг Сурен.
Тариэл выругался так тихо, что дети не услышали.
Но я услышала.
Темур вскочил. Лука с писком забился под стол. Мариам побледнела, но не заплакала.
Я смотрела на всадников и чувствовала, как внутри поднимается холодная, почти спокойная ярость.
Они пришли.
Не через три дня.
Сейчас.
Архимаг Сурен спешился перед крыльцом, даже не взглянув на разрушенные ворота и следы ночного боя. Один из его людей развернул свиток.
— По решению Совета родов, — громко произнёс он, — княгиня Тамара Орбелиани обязана немедленно представить находящихся в её владении драконят для первичной проверки крови, магической пригодности и степени опасности.
Я вышла на крыльцо.
Тариэл встал чуть позади. Не впереди меня. Рядом, но на полшага сзади. И почему-то это придало сил больше, чем если бы он закрыл меня собой.
Архимаг Сурен поднял глаза.
— Княгиня Орбелиани.
— Архимаг.
— Вы выглядите лучше, чем ожидалось.
— А вы — хуже, чем хотелось бы.
За спиной кто-то из магов резко втянул воздух.
Сурен не изменился в лице.
— Совет обеспокоен ночным нападением.
— Так обеспокоен, что приехал проверить детей, а не преступников?
— Дети являются причиной опасности.
— Нет. Причиной опасности являются взрослые, которые называют детей причиной опасности.
Его глаза стали холоднее.
— Вы устали, княгиня. Ваше состояние после расторжения брака понятно, но не даёт вам права препятствовать закону.
Расторжение брака.
Как красиво.
Не предательство. Не унижение. Не попытка стереть Тамару как женщину и как наследницу рода.
Расторжение брака.
Я спустилась на одну ступеньку.
— Закон дал мне Шавцихе. Дом признал меня хозяйкой. Дети находятся в моём доме.
— У вас нет подтверждённых опекунских прав.
— А у Совета есть подтверждённое право пугать детей до полусмерти?
Сурен улыбнулся.
Впервые.
И эта улыбка была хуже гнева.
— Приведите младшего.
Лука под столом тихо заскулил.
Я не обернулась.
Не могла.
Если увижу его глаза — сорвусь.
— Нет.
— Княгиня, вы не поняли.
— Это вы не поняли. Я сказала нет.
Сурен сделал едва заметный жест.
Двое магов пошли к двери.
Тариэл шагнул.
И воздух изменился.
Все всадники одновременно потянулись к оружию. Маги замерли.
Сурен посмотрел на него.
— Месхи. Я надеялся, слухи преувеличены.
— А я надеялся, ты уже умер от собственной важности.
— Ваше присутствие здесь незаконно.
— Внеси в список моих грехов. Там ещё есть место внизу.
— Вы не имеете права вмешиваться в работу Совета.
Тариэл улыбнулся.
— А ты попробуй работать аккуратнее.
Сурен перевёл взгляд на меня.
— Княгиня Орбелиани, вы понимаете, что связь с изгнанником только ухудшает ваше положение?
Я почувствовала, как Шавцихе за моей спиной затаила дыхание.
Дети молчали.
Марта молчала.
Тариэл молчал.
Все ждали, что я отступлю. Смягчу. Скажу, что Тариэл здесь случайно. Что я не связана. Что я всё ещё удобная женщина, просто немного потрясённая разводом.
Я устала быть удобной.
— Моё положение, архимаг, ухудшилось в тот момент, когда Совет позволил публично назвать меня неполноценной, не задав ни одного вопроса. Теперь я хотя бы сама выбираю, кто стоит у моих дверей.
Сурен медленно поднял брови.
— Вы делаете ошибку.
— Нет. Я впервые делаю выбор.
Его лицо стало каменным.
— Тогда слушайте официальное заключение Совета. До подтверждения вашей магической полноценности вы не имеете права быть опекуном драконят, принимать решения об их содержании и препятствовать проверке крови.
Он сделал шаг ближе.
— По закону вы, княгиня Орбелиани, сами являетесь лицом с неподтверждённой магической пригодностью. Проще говоря — неполноценной.