Страница 27 из 83
Глава 10 Женщина с золотыми глазами
Глава 10 Женщина с золотыми глазами
После возвращения Темура Шавцихе не спала.
Дом шептал всю ночь.
То скрипела лестница в восточной башне, хотя никто по ней не поднимался. То в сухом фонтане глухо падала капля — одна, вторая, третья, будто где-то глубоко под камнем просыпалась память воды. То в коридорах вспыхивали синие огоньки и сразу гасли, стоило мне повернуть голову.
Марта сказала, что это хороший знак.
— Дом сердится, — объяснила она, заваривая горькие травы. — Значит, ещё жив.
Я сидела у очага с кружкой в руках и смотрела на детей.
Темур устроился на полу у стены. Он делал вид, что не спит, но глаза у него закрывались, голова то и дело падала на грудь. Мариам сидела рядом и держала его за рукав — не крепко, просто касалась, как будто боялась, что если отпустит, он снова исчезнет в горах. Лука лежал у моих ног маленьким тёмным комком и во сне тихо подрагивал крыльями.
Тариэл стоял у окна.
Снаружи темнел двор. На воротах уже не было кровавой надписи — Шавцихе сама слизала её каменным дождём, оставив на дереве только бурые разводы. Но я всё равно видела эти слова, стоило закрыть глаза.
«Верните драконят Совету».
Верните.
Как будто они когда-то принадлежали Совету.
Как будто ребёнок вообще может кому-то принадлежать, кроме самого себя и тех, кто любит его достаточно, чтобы не продать страху.
— Надо поговорить с Темуром, — сказала я тихо.
Тариэл не обернулся.
— Завтра.
— Завтра могут прийти маги Совета.
— Тем более завтра.
— Он видел Кетеван.
— Он ребёнок, который только что чуть не ушёл в пропасть. Его память сейчас — огонь на ветру. Дунь неправильно, и всё погаснет.
Я подняла на него глаза.
Иногда он говорил такие вещи, что я почти забывала, каким невыносимым может быть.
— Вы не только хамите, значит.
— Не привыкай.
Я почти улыбнулась.
Но улыбка исчезла, когда Темур открыл глаза.
— Я не сплю.
Мариам крепче сжала его рукав.
— Темур…
— Всё равно расскажу, — хрипло сказал он. — Пусть уже все знают. Может, тогда она перестанет приходить во сне.
Я поставила кружку на пол.
— Кетеван?
Он кивнул.
Лука проснулся и поднял голову. Я погладила его по тёплой чешуе, но он всё равно смотрел на Темура огромными испуганными глазами.
— Это было за три ночи до того, как Тамара перестала вставать, — начал Темур.
Голос у него был сухой, будто каждое слово царапало горло изнутри.
— Марта тогда заболела. Сильно. Дом не открывал ей некоторые двери, а Тамара сама носила нам еду. Она уже была странная. Иногда забывала, зачем пришла. Иногда смотрела на Луку и плакала. Иногда называла меня другим именем.
— Каким? — спросил Тариэл.
Темур нахмурился.
— Не помню. Что-то старое. Не моё.
Марта у стола побледнела, но промолчала.
— В ту ночь я проснулся, потому что Лука плакал. Тихо. Как тогда. — Темур кивнул на маленького драконёнка. — Я хотел найти воду. Дверь из комнаты была закрыта, но дом иногда слушался меня, если я очень злился.
— Поэтому ты вышел? — спросила я.
— Я не боялся.
Он сказал это слишком быстро.
Я не стала спорить.
— Я дошёл до галереи. Там горел свет. Внизу, у сухого фонтана, стояла Тамара. В одной рубашке. Босая. А напротив неё — Кетеван.
При имени Кетеван воздух возле очага стал холоднее.
Мариам опустила голову.
— Она пахла сладко, — продолжил Темур. — Как гранат. И дым. На ней было золотое платье. Не красное, как на Совете. Золотое. Оно светилось, когда она двигалась. Я подумал, что она красивая.
Он сжал губы.
— А потом она улыбнулась, и я понял, что красивые тоже бывают гнилыми.
Тариэл отвёл взгляд к окну.
Я почувствовала, как письмо Тамары будто снова лежит у сердца.
«Не верь женщине с золотыми глазами».
— Она что-то сказала Тамаре? — спросила я.
Темур кивнул.
— Сначала тихо. Я плохо слышал. Тамара говорила: «Леван должен узнать». А Кетеван засмеялась. Не громко. Так… будто Тамара сказала глупость.
Он поднял глаза на меня.
— Она сказала: «Леван узнаёт только то, что не мешает ему быть великим».
Я вздрогнула.
Потому что это было слишком похоже на правду.
— Потом? — тихо спросил Тариэл.
— Потом Тамара сказала про ребёнка. Что он не от Левана. Что есть отчёт. Что она покажет его Совету.
Темур замолчал.
Марта резко поставила чашку на стол.
— Значит, отчёт был у неё.
— Был, — сказал Темур. — В руках. Лист с синей печатью.
— Синей? — переспросил Тариэл.
Мальчик кивнул.
— Кетеван попросила отдать. Тамара не отдала. Тогда из тени вышел мужчина.
Я почувствовала, как у меня похолодели пальцы.
— Ты видел лицо?
— Нет. На нём был капюшон. Но голос… — Темур сглотнул. — Голос я помню.
— Что он сказал?
Темур зажмурился.
И произнёс другим тоном — низко, глухо, стараясь повторить:
— «Она уже открылась дому. Дальше ждать нельзя».
Марта схватилась за край стола.
— Пресветлая Мать…
Тариэл медленно повернулся к ней.
— Ты знаешь этот голос?
— Нет, — слишком быстро сказала старуха.
Тариэл прищурился.
— Марта.
— Я сказала — нет.
Но теперь я видела: она лгала.
Не из предательства. Из страха.
— Что было дальше? — спросила я Темура.
Он смотрел на огонь.
— Тамара закричала. Не сразу. Сначала Кетеван коснулась её лица. Как будто ласково. А потом у неё из пальцев пошёл золотой свет. Он вошёл Тамаре в глаза. Она начала задыхаться. Мужчина держал её за плечи. Кетеван сказала: «Не сопротивляйся, княгиня. Ты всё равно не умеешь жить своей жизнью».
Меня затрясло.
Перед глазами возникла прежняя Тамара из зеркала. Бледная, испуганная, прижимающая ладонь к груди.
«Найди».
Они не просто убили её.
Они вытаскивали её из самой себя.
— А отчёт? — спросил Тариэл.
— Мужчина забрал. Но Тамара успела что-то спрятать. Я видел, как она бросила маленькую вещь в фонтан. Потом… потом она перестала кричать. Просто смотрела в стену. Кетеван сказала: «Почти пустая». А мужчина ответил: «Дом ещё не поверил. Нужно время».
Почти пустая.
Я резко поднялась.
Комната качнулась.
Тариэл шагнул ко мне, но не коснулся.
— Тамара…
— Не называй меня так сейчас.
Голос сорвался.
Не от злости на него.
От ужаса.