Страница 24 из 83
Глава 9 Беременность-ловушка
Глава 9 Беременность-ловушка
— Ребёнок Кетеван не от Левана.
Я произнесла это вслух — и слова будто стали тяжелее воздуха.
Они повисли между мной и Тариэлом в маленькой комнате восточной башни. За окном чернели горы, мокрые после ночного дождя. На столе дрожала лампа, выхватывая из темноты дневники Тамары, пыльные стены и лицо дракона-изгоя, на котором исчезла вся привычная насмешка.
Он молчал слишком долго.
— Скажите что-нибудь, — не выдержала я.
— Если скажу первое, что думаю, ты снова назовёшь меня хамом.
— Это никогда вас не останавливало.
Тариэл медленно подошёл к столу и наклонился над страницей. Не касался дневника — только смотрел, словно боялся, что чернила могут оказаться ловушкой.
— Где она это взяла?
— Не знаю. Здесь только запись. Дальше страницы вырваны.
Я провела пальцами по неровному краю. Бумага была оторвана резко, почти с яростью. Тамара что-то нашла. Что-то поняла. И кто-то не позволил ей оставить доказательства полностью.
Тариэл выпрямился.
— Тогда это пока не доказательство.
— Но это правда?
Он посмотрел на меня.
— В этом мире правда без печати, крови или свидетеля стоит меньше, чем слух на кухне.
Я сжала дневник.
— Удобный мир.
— Для Совета — очень.
Я опустилась на стул. Ноги снова предательски дрожали после дневных тренировок, ожог на ладони тянул, синяки ныли. Но хуже всего болело не тело. Хуже было ощущение, что я стою перед огромной дверью и знаю: за ней чудовище. Только ключа нет.
— Если ребёнок не от Левана, зачем Кетеван всё это? — спросила я. — Зачем Совет поддержал развод? Зачем им нужно, чтобы Леван признал этого ребёнка наследником?
Тариэл подошёл к окну.
— Потому что наследник Арагвели получает не только фамилию. Он получает право на родовой источник.
— Источник… как Шавцихе?
— Сильнее. Гораздо сильнее. Источник Арагвели — один из древнейших. Через него род держит власть над южными перевалами, армией, огненными клятвами. Если ребёнок Кетеван будет признан сыном Левана, род Мтиулури получит доступ к этой силе.
— Через неё?
— Через ребёнка.
Слово снова ударило мерзостью.
Ребёнок.
Сосуд.
Наследник.
Ключ.
Взрослые так ловко придумывали названия, чтобы не видеть живого.
Я закрыла глаза и вдруг вспомнила Кетеван в зале Совета: ладони на животе, ресницы влажные, голос мягкий.
«Я не хотела, чтобы всё случилось так».
Хотела.
Конечно, хотела.
Или её заставили хотеть.
— Она сама часть заговора? — спросила я.
— Да.
— Вы слишком уверены.
— Женщины вроде Кетеван редко оказываются рядом с троном случайно.
— А женщины вроде меня?
Тариэл повернулся.
— Женщин вроде тебя обычно недооценивают. До первой крови.
Я усмехнулась, но получилось устало.
— Не делайте мне комплименты. Я ещё не привыкла.
— Это не комплимент. Это предупреждение. Если Кетеван поймёт, что ты нашла дневники, она перестанет играть в беременную голубку.
— Она уже перестала. На воротах была кровь.
— Это могли быть не её люди.
— Но она знала, что я пожалею, если не умру тихо.
Тариэл замер.
— Она сказала это?
Я кивнула.
Его лицо стало жёстким.
— И ты молчала?
— Простите, в момент, когда меня разводили с драконом, отправляли в проклятую крепость и объясняли, что я не выживу, я немного растерялась.
— В следующий раз говори сразу.
— В следующий раз постараюсь вести протокол собственного убийства аккуратнее.
Он выдохнул через нос.
— Ты невозможна.
— Учусь у лучших.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
В комнате было тесно от недосказанного. Он стоял слишком близко, но не приближался. Я сидела с дневником Тамары на коленях и понимала: если сейчас позволю себе опереться на него — не физически, не руками даже, а внутренне, — будет опасно.
После предательства страшно не любить.
Страшно снова поверить, что кто-то может быть рядом.
— Нам нужны доказательства, — сказала я, отводя взгляд.
— Нам нужно дожить до проверки Совета.
— Одно другому мешает?
— В твоём исполнении — почти наверняка.
Я хотела ответить, но внизу раздался глухой удар.
Не сильный. Не как нападение.
Скорее дверь.
Потом крик Марты:
— Темур!
Я вскочила так резко, что дневник упал на пол.
Тариэл уже был у двери.
— Где дети?
— Внизу были.
— Были — плохое слово.
Мы бросились вниз.
Шавцихе тревожно шептала в стенах. Факелы вспыхивали перед нами, лестницы разворачивались, сокращая путь. В главном зале Марта стояла у распахнутой боковой двери, держа в руках плащ Темура.
Лицо у неё было серым.
— Он ушёл.
— Куда? — спросила я.
Мариам сидела у очага, прижимая к себе Луку. Девочка не плакала. Она смотрела в огонь так, будто там видела дорогу.
— К северной тропе, — сказала она. — Где камни падают вниз.
— Обрыв, — выдохнула Марта.
Я уже бежала.
— Тамара! — крикнул Тариэл.
— Не стойте!
Он догнал меня у ворот, схватил за локоть.
— Ты не знаешь дороги.
— Тогда покажите!
— Ты едва держишься на ногах.
— А он ребёнок, который решил, что лучше уйти самому, чем ждать, пока его отдадут!
Тариэл замолчал.
Потом коротко выругался и пошёл первым.
Ночь была холодной, колючей. Горы вокруг Шавцихе казались огромными спящими зверями. Северная тропа уходила вверх, между мокрых камней и низких, искривлённых деревьев. Под ногами скользила глина. Платье цеплялось за ветки. Каждый вдох резал лёгкие.
— Темур! — крикнула я.
Ветер унёс имя.
Тариэл шёл впереди, высматривая следы.
— Он быстрый.
— Он напуганный.
— Поэтому и быстрый.
Мы поднялись выше. Шавцихе осталась внизу чёрной громадой. В одном окне горел свет — наверное, Марта стояла там с Мариам и Лукой.
Метка на запястье вдруг кольнула.
Я остановилась.
— Туда.
Тариэл обернулся.
— Что?
— Он там.
— Откуда знаешь?
— Не знаю. Просто знаю.
Он посмотрел на мою руку. Не стал спорить.
Мы свернули с тропы к каменной россыпи. Ветер здесь бил сильнее. И через несколько шагов я увидела его.
Темур стоял у самого края обрыва.