Страница 11 из 83
— Если бы знал, здесь уже стояли бы его люди. Или люди Совета. Иногда разница только в гербе на плаще.
— Тамара хотела ему сказать.
— Тамара много чего хотела. Хотеть — не значит успеть.
— Она боялась его?
Марта подняла глаза.
— Она боялась, что он не поверит.
Почему-то это оказалось ещё хуже.
Я отодвинула миску.
За стеной что-то скрипнуло.
— Это дом? — спросила я.
— Дом.
Скрип повторился.
Потом — тихий звук.
Всхлип.
Я застыла.
Марта тоже.
Её лицо стало каменным.
— Тебе нужно спать.
— Это ребёнок.
— Тебе показалось.
За стеной снова заплакали.
Тихо, сдавленно, так плачут дети, которые уже знают: если плакать громко, придут плохие взрослые.
Я поднялась.
— Где они?
Марта встала передо мной.
— Не сейчас.
— Где они?
— Они не готовы.
— К чему? Ко мне?
— К любой взрослой женщине, которая может привести за собой смерть.
Слова были жестокими. Но честными.
Я посмотрела на закрытую дверь. Плач стал тише, будто ребёнок зажал рот ладонью.
И во мне что-то оборвалось.
Я больше не была женщиной из маршрутки, которая везёт две сумки после развода. Не была Тамарой, молча умирающей в золотой клетке. Не была княгиней, изгнанной в проклятую крепость.
Я была просто взрослым человеком, который слышит, как за стеной плачет ребёнок.
— Марта, — сказала я. — Я не знаю, как быть хозяйкой крепости. Не знаю, как быть княгиней. Не знаю, как управлять магией. Но я знаю одно: если ребёнок плачет за стеной, я не лягу спать.
Старуха закрыла глаза.
На её лице отразилась такая усталость, будто она держала этот дом на плечах много лет.
Потом Марта вытащила из кармана ключ.
— Дом уже решил, — прошептала она. — Я просто надеялась, что у нас будет ещё одна ночь.
— Для чего?
— Чтобы подготовить их к тебе. И тебя — к ним.
Она подошла к книжному шкафу, стоявшему у дальней стены. Провела пальцами по корешкам старых книг, нажала на один — с пустой обложкой, без названия.
Шкаф дрогнул.
Каменная стена за ним разошлась узкой тёмной щелью.
Изнутри пахнуло холодом, пеплом и детским страхом.
Плач оборвался.
Я взяла свечу.
Марта коснулась моей руки.
— Не делай резких движений. Не повышай голос. И что бы ни случилось — не смотри Темуру прямо в глаза, если он начнёт шипеть.
— Шипеть?
Ответ пришёл раньше, чем она успела сказать.
Из темноты вспыхнули два жёлтых глаза.
Потом ещё одни — серые, огромные.
И ниже, у самого пола, что-то маленькое, покрытое тёмной чешуёй, судорожно втянуло воздух.
Я сделала шаг внутрь.
Комната была круглой, низкой, освещённой синими линиями защитного круга на полу. Внутри круга сидели трое детей.
Мальчик лет двенадцати поднялся первым. Худой, с растрёпанными тёмными волосами, босой, в старой рубашке. Его пальцы были сжаты, ногти чуть удлинились, стали похожи на когти. На скулах проступила чешуя.
— Уходи, — сказал он.
Голос был хриплым. Злым. Испуганным.
За его спиной девочка лет девяти прижимала к груди тряпичную куклу. Она смотрела на меня так, будто видела не лицо, а всё, что под ним.
А у её ног дрожал маленький драконёнок.
Не игрушечный. Не сказочный.
Настоящий.
С тонкими крыльями, прижатыми к бокам, с мокрыми от слёз глазами.
Лука.
Я поняла это сразу.
Сердце болезненно сжалось.
— Я не причиню вам вреда, — сказала я тихо.
Мальчик оскалился.
— Все так говорят.
— Темур, — прошептала Марта.
— Молчи! — он не обернулся. — Ты привела её!
Я опустилась на корточки, хотя Марта резко втянула воздух. Хотела быть ниже. Не нависать. Не быть ещё одной взрослой тенью над их головами.
— Меня зовут…
Я замолчала.
Арина? Тамара?
Кто я для них?
Девочка с куклой вдруг сказала:
— Ты не она.
Марта побледнела.
Темур замер.
Я медленно повернула голову к девочке.
— Что?
Она смотрела прямо в меня. Спокойно. Страшно спокойно.
— Ты не та, которая плакала у двери. Но дом тебя пустил.
У меня похолодели руки.
Темур сделал шаг вперёд.
— Не подходи.
— Я и не подхожу.
— Ты отдашь нас Совету?
— Нет.
— Лжёшь.
— Нет.
— Все взрослые лгут!
Он поднял руку.
Пламя родилось у него на ладони мгновенно — синее, злое, живое. Не как огонь в камине. Это было нечто другое. Магия, страх и ярость, сжатые в детской руке.
Марта вскрикнула:
— Темур, не надо!
Но он уже ударил.
Огонь сорвался с его ладони и полетел прямо мне в лицо.