Страница 28 из 49
Глава 20. Линия фронта
В стаю они вернулись через две недели. Всё это время Эмир не трогал их, но и не оставлял в покое. Он давал задания, задавал вопросы, словно проверял. И Мирель начала понимать: он ищет не их. Он ищет правду.
— Он хочет мира, — сказала она Эдуарду, когда они шли по знакомой тропе в лес. — Он не враг.
— Ты в это веришь?
— Я верю, что у него есть причины. И я хочу их узнать.
В стае их встретили с радостью. Герман и Луна поправились, но всё ещё были слабы. Увидев Мирель, Луна подошла и лизнула её в щёку.
— Ты принесла новости? — спросила она.
— И новости, и книгу, — ответила Мирель. — Она расскажет больше, чем я.
Они рассказали стае о том, что случилось в городе. О новом преподавателе, о книге, о правде, которую Мирель узнала.
— Ты думаешь, Эмир Белокуров может стать союзником? — спросил Герман.
— Не сейчас. Но возможно, когда-нибудь.
Ночью Мирель и Эдуард лежали у входа в логово, глядя на звёзды. Стая спала, только редкие шорохи нарушали тишину леса.
— Ты изменилась, — тихо сказал Эдуард.
— Я стала старше, — ответила Мирель. — И мудрее. Надеюсь.
— Ты стала сильнее. И я горжусь тобой.
Она прижалась к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло. Но сегодня это тепло было другим — жарким, тягучим, требующим выхода. Она подняла голову и посмотрела в его глаза. В них плескалось то же самое.
— Эдуард… — прошептала она.
Он не дал ей договорить. Его губы накрыли её, жадные, голодные, словно он ждал этого момента всю жизнь. Мирель ответила, прижимаясь к нему всем телом, ощущая, как его язык проникает в её рот, сплетаясь с её языком в страстном танце.
Его лапы скользнули по её спине, прижимая ближе, и она почувствовала, как его дыхание сбивается. Они превратились в людей, не сговариваясь, — одежды больше не существовало, только кожа к коже, только жар и желание.
— Я хочу тебя, — выдохнул он ей в губы. — Сейчас. Здесь.
— Я твоя, — ответила она, и в её голосе не было сомнений.
Он осторожно опустил её на мягкий мох, нависая сверху. Его руки исследовали каждый изгиб её тела, оставляя за собой дорожку огня. Она выгибалась навстречу, впиваясь ногтями в его плечи, и тихо стонала, когда его губы находили самые чувствительные места.
— Тише, — прошептал он, целуя её шею. — Стая услышит.
— Не могу… — выдохнула она, чувствуя, как его пальцы скользят ниже, туда, где уже всё горело от нетерпения.
Он вошёл в неё медленно, почти нежно, и Мирель закусила губу, чтобы не закричать. Их тела двигались в унисон, и каждый толчок отдавался в ней новой волной наслаждения. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами, как его дыхание становится всё более хриплым.
— Смотри на меня, — прошептал он, и она подняла глаза. В его взгляде было всё: любовь, страсть, желание обладать, желание защищать. И она ответила тем же.
Волна накрыла их одновременно. Мирель выгнулась, чувствуя, как тело содрогается в сладкой судороге, а он замер, прижавшись к ней, и прошептал в самые губы:
— Я люблю тебя.
— Я тоже, — ответила она, тяжело дыша.
Они лежали, переплетённые, и смотрели на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. Где-то в лесу завыл волк, и Мирель улыбнулась.
— Что будет дальше? — спросила она.
— Мы будем жить, — ответил Эдуард. — Растить детей. Защищать стаю. И, может быть, однажды мы действительно дождёмся мира.
— Ты веришь в это?
— Я верю в нас.
Он поцеловал её в макушку, и они замерли, слушая дыхание леса. Луна светила над лесом, освещая их путь. Впереди было много испытаний, много сражений и потерь. Но в этот момент, прижавшись друг к другу, они знали главное: они вместе. И это было важнее всего.