Страница 24 из 49
Глава 16. Первая кровь
Рассвет пришёл не с солнцем, а с воем. Тени, клубившиеся на границе леса, обрели плоть и форму. «Голубые» волки выходили из-за деревьев, их шерсть серебрилась в предрассветном сумраке. А за ними, тяжёлой, неотвратимой стеной, надвигались «Бурые». Их было меньше, но каждый казался в полтора раза крупнее обычного волка, с широкими грудями и лапами, которые, казалось, могли раздавить камень.
— Боги, какие они огромные, — прошептала Мирель, стоя рядом с Эдуардом.
— Держись рядом, — ответил он, и в его голосе не было страха, только холодная решимость.
Герман вышел вперёд, встал перед стаей. Его голос прокатился над поляной, заставив затихнуть даже врагов:
— Сегодня мы защищаем не просто землю. Мы защищаем тех, кто дорог. Мы защищаем нашу кровь! За мной!
Стая ринулась в бой.
Первая волна накатила, как прилив. «Голубые» были быстры, но «Грозовое пламя» билось яростно, защищая каждый клочок земли. Мирель и Эдуард сражались плечом к плечу. Она чувствовала его дыхание, его рывки, его удары. Их движения были слажены, будто они тренировались всю жизнь.
Но «Бурые» были страшны. Один из них прорвался сквозь первые ряды, сбивая волков с ног одним ударом могучей лапы. Мирель увидела, как он приближается к Луне, которая едва держалась на лапах после недавнего ранения.
— Луна! — крикнула Мирель, бросаясь вперёд.
Эдуард рванул следом, но бурый волк был слишком быстр. Он навис над Луной, скаля жёлтые клыки. И в этот момент Мирель почувствовала это — огонь. Не тот, что жжёт, а тот, что живёт глубоко внутри, в крови. Она встала между Луной и врагом, и её рык был таким, что бурый волк на мгновение отшатнулся.
— Не тронь её! — прорычала Мирель, и в её голосе звучала сила, которой она сама не знала.
Бурый волк опомнился и прыгнул, но Мирель была быстрее. Она ушла в сторону, и её когти вонзились ему в бок. Он взвыл от боли, но не отступил — только разозлился ещё больше. Вторая атака была яростнее, и Мирель почувствовала, что силы на исходе.
Эдуард успел вовремя. Он врезался в бурого сбоку, сбивая с ног. Они покатились по земле, поднимая клубы пыли. Мирель подскочила, готовая помочь, но увидела, что Герман уже рядом. Вожак вгрызся в загривок бурого волка, и тот, взвыв, отступил.
— Отходим! — крикнул Герман.
Битва замерла. «Голубые» и «Бурые» отступали, унося раненых. Их вожаки бросали на стаю тяжёлые взгляды, полные ненависти, но нападение захлебнулось. Слишком много потерь. Слишком яростно оборонялись.
— Это не конец, — прорычал белый вожак, скрываясь в лесу. — Мы вернёмся.
Поляна опустела. Только раненые волки стонали, а целительницы уже бежали к ним. Герман стоял посреди поля, тяжело дыша, его шерсть была в крови — чужой и своей. Луна, поддерживаемая Розой, пыталась встать.
— Она в порядке? — спросил Герман.
— Жива, — ответила Роза. — Благодаря Мирель.
Герман посмотрел на Мирель. В его глазах было уважение.
— Ты спасла Луну. Я не забуду этого.
Мирель опустила голову, чувствуя, как дрожат лапы. Рядом с ней стоял Эдуард, тоже израненный, но живой. Она прижалась к нему.
— Мы выжили, — прошептала она.
— Мы выстояли, — ответил он. — Пока.
Позже, когда раненых перевязали, а стая собралась у входа в логово, Герман говорил о том, что «Бурые» — не просто союзники «Голубых». Они пришли не за добычей, а за победой. Если они объединятся всерьёз, «Грозовое пламя» может не выстоять.
— Нам нужны союзники, — сказал Герман. — Или нужно знать, чего боятся «Бурые».
— А если они боятся только силы? — спросил Эдуард. — Мы не можем стать сильнее за одну ночь.
— Мы можем стать умнее, — ответила Луна. — И быстрее. И хитрее.
Мирель молчала, чувствуя, как внутри ещё бушует огонь. Она посмотрела на свои лапы, на которых запеклась кровь врага, и вдруг поняла: она может не только чувствовать лес. Она может чувствовать страх врага. Их уязвимые места. Их слабости.
— Я попробую, — сказала она тихо, но твёрдо. — Найти их слабое место.
Эдуард взглянул на неё с тревогой, но не сказал ни слова.
Ночью они лежали в своём углу логова, прижавшись друг к другу.
— Ты была невероятна сегодня, — прошептал Эдуард.
— Я испугалась, — призналась Мирель. — За Луну. За тебя.
— Я тоже испугался. Когда ты бросилась к бурым… у меня сердце остановилось.
— Но мы живы. И мы вместе.
Он лизнул её в щёку.
— Город больше не безопасен. Если они узнают, где мы живём…
— Я знаю. Нам нужно решить, что делать дальше.
Они замолчали, глядя в темноту. Вдали слышался плач раненых, тихие голоса целительниц, шорох леса. Война только начиналась, и никто не знал, сколько ещё крови прольётся, прежде чем наступит мир.
Но одно они знали точно: они будут сражаться. Вместе.