Страница 27 из 124
Первая с ним консультация потерпела крах. Он не раскрылся, даже не дал зацепки, и она ничего так и не узнала о нём. Вообще! Ни триггеров, ни глубинных причин агрессии, ни намёка на то, что его мучает. Только провокации, откровенные намёки и демонстративное пренебрежение к процессу.
Эля поняла, что потерпела поражение — но не в профессиональном смысле, а в тактическом. Она не смогла пробить его броню за один сеанс.
Она подошла к окну, глядя на проплывающие за иллюминатором звёзды. В голове крутились его слова, интонации, движения. «Он провоцировал меня не просто так, — размышляла Эля. — Он проверял, насколько я готова идти до конца. Проверял границы моей стойкости и профессионализма».
Растение на подоконнике протянуло лепесток к её руке, и лёгкий, почти невесомый импульс коснулся сознания:
— Он был искренен, — прозвучало в голове. — Не в форме, но в сути. Его мир устроен иначе. Для него секс не просто удовольствие, а способ снять напряжение, восстановить баланс. Это часть его физиологии, его психологии.
— Мурлыка, — она обратилась к растению, понимая, что это единственный источник информации, — что ты знаешь о его расе?
— Только то, что считал с его эмоционального фона, вернее, что он
позволил
считывать, — ответило мысленно растение. — Он не лгал, когда говорил, что хочет вас. Это его потребность в стабильности. У этой расы связь физического и эмоционального ближе, чем у такого вида как вы, доктор Эля. Через телесное они ищут опору.
Эля замерла, обдумывая услышанное. В голове начали складываться фрагменты: его провокации, откровенные намёки, напряжение, которое буквально висело в воздухе. «Значит, это не просто вызов… Это его способ справиться.
Его язык
», — мелькнула мысль.
— Но меня это не утешает, — тихо сказала она, отворачиваясь к окну. — И я не собираюсь становиться его… инструментом для разрядки и обретения баланса. Я признаю, что потерпела поражение на этом сеансе. Он даже не сказал своё настоящее имя… А может, его и нет вовсе? Может, он
просто Скорпион
?
Растение слегка покачало сиреневыми лепестками, будто сочувствуя.
— Вы не проиграли. Вы увидели его настоящего. Он показал вам свою слабость — через силу. Он провоцировал вас, потому что боялся открыться.
— Значит, вся его бравада — это защита? Маска, за которой прячется кто‑то, кто отчаянно нуждается в понимании?
— Да, — прозвучал в сознании тихий ответ. — И в доверии.
Она повернулась к подоконнику, где покачивались сиреневые лепестки Мурлыки.
— Спасибо, — тихо сказала Эля. — Ты помог мне увидеть его по‑новому.
Растение слегка качнуло листьями, будто кивая.
— Помните, доктор: самые острые шипы растут на самых уязвимых стеблях.
Эля ещё раз глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и вернулась к столу. Открыв голографический дневник, она начала записывать отчёт для командора, тщательно подбирая слова и стараясь отделить профессиональное наблюдение от личных эмоций.
Закончив вносить записи, Эля откинулась на спинку кресла и на мгновение закрыла глаза. Да, задание провалено с этим не поспоришь.
Теперь её лишат проекта, запишут в непрофессионалы — и не видать ей отпуска, как своих собственных ушей. В груди снова закипала смесь горечи и раздражения. Всё рухнуло из‑за одного сложного пациента, чьи мотивы и физиология оказались куда запутаннее, чем она ожидала.
Эля плотно сжала губы, не отрывая взгляда от голографического экрана. Пальцы чуть подрагивали, но она взяла себя в руки и заставила сосредоточиться. Сделав глубокий вдох, она решительно набрала сообщение капитану корабля «Щит Галактики»:
«Капитан Вайран, если ваше предложение о полёте на Эфир‑3 ещё в силе, я готова его принять. Буду благодарна за возможность покинуть станцию на некоторое время. С уважением, доктор Эля Миранова».
Ответ пришёл спустя всего три минуты:
«Через трое полных циклов я буду на станции. Буду рад вам показать самые красивые закаты во всей галактике — с орбиты планеты Эфира‑3. Вайран».
Эля облегчённо выдохнула, напряжение понемногу отпускало. «Что ж… три дня я подожду», — подумала она.
Она встала, подошла к иллюминатору и посмотрела на проплывающие мимо звёзды. Их холодный, ровный свет успокаивал. Мысленно она уже была там — далеко от серых коридоров станции «Орион‑11», от бесконечных отчётов, от тяжёлого взгляда Скорпиона, от чувства, будто она застряла в тупике.
Но момент умиротворения длился недолго. Голограмма на столе вспыхнула, высветив данные о следующем пациенте. Эля вздохнула, развернулась и медленно подошла к экрану.
Настроение тут же упало ниже нуля.
— Ещё один нестабильный, — пробормотала она себе под нос, проводя рукой по лицу. — И как они все умудряются быть такими… нестабильными?
Она вернулась к столу, закрыла голографический дневник и аккуратно сложила личные заметки в защищённый архив. Затем расправила плечи, выпрямилась и громко произнесла:
— Входите!
Дверь с привычным шумом отъехала в сторону.