Страница 25 из 124
— Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда я не буду вас убеждать. Вместо этого я просто спрошу: что, если за этими раздражением и скукой скрывается что‑то другое? Боль? Усталость? Одиночество? Вы не обязаны отвечать сейчас. Но подумайте об этом. Потому что я здесь не для того, чтобы вас изменить. Я здесь, чтобы помочь вам услышать самого себя.
Скорпион медленно повернулся. Его взгляд стал другим — более острым, но уже не враждебным. Он долго смотрел на неё, будто взвешивая каждое слово. Затем слегка приподнял бровь:
— Любопытно, доктор. Очень любопытно.
— Моя работа — помогать, а не оценивать вас по личным предпочтениям или физиологическим потребностям. Я хочу помочь вам найти способ управлять своей нестабильностью, — твёрдо сказала Эля. — Без вреда для вас и окружающих. Главное — понять, что именно вызывает вспышки гнева и как их предотвратить.
В его глазах заплясали насмешливые искры:
— Скажите мне вот что, доктор Эля Миранова: что заставляет вас тратить время на такого, как я? Только не говорите формально — «я психолог, меня назначили». А по‑настоящему. Что вам пообещал командор? Слишком рьяно вы взялись за меня.
В груди Эли зашевелилось неприятное ощущение: будто он видит её насквозь, считывает каждый импульс, каждую мысль.
— Потому что я вижу в вас человека, — честно ответила она. — Или, точнее, разумное существо, которое страдает.
— Ложь, — отрезал он, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Эля невольно напряглась. Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым, будто он взвешивал каждое её слово, искал трещину в броне.
Она почувствовала, как кровь отливает от лица. «Может, он и правда чувствует ложь? Ходячий детектор лжи? — пронеслось в голове. — Тогда лучше сказать полуправду. Про Землю ему знать не обязательно, как и о её планах свалить с этой станции».
— Сотрудничество с вами даёт мне шанс подтвердить свой профессионализм, получить личный проект на станции и… отпуск в любую точку галактики, — она сделала паузу, стараясь говорить ровно. — И я не вру, что хочу вам помочь. Это правда.
— Что ж… вполне честно с вашей стороны, — он, не мигая, смотрел ей в глаза, отчего Эля еле сдержалась, чтобы не поёрзать на сиденье.
Скорпион слегка наклонился вперёд, и она уловила едва заметный жест — он чуть изменил позу, будто давая понять, что теперь игра идёт по его правилам.
— Тогда и я буду честен с вами, — произнёс он медленно, растягивая слова. — Вы вызываете у меня сильное возбуждение. И я не против заняться с вами сексом.
Он вальяжно устроился в кресле, чуть расставив ноги, и Эля поспешно отвела взгляд, пытаясь не замечать
очевидного
в его штанах. В висках застучало, дыхание сбилось. «Вот же гад», — мелькнуло в голове. Внутри всё сжалось от смеси возмущения, растерянности и — что уж скрывать — странного, пугающего трепета. Она сжала пальцы под столом, стараясь унять дрожь.
— Благодарю за откровенность, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. — Но давайте придерживаться профессиональных рамок. Мы здесь не для этого.
— О, я знаю, где мы, — усмехнулся он. — Но разве профессионализм исключает честность?
— Исключает неуместность, — парировала Эля, наконец поднимая взгляд. — И если вы хотите, чтобы эта терапия имела хоть какой‑то смысл, давайте сосредоточимся на том, что действительно важно: на вас, ваших чувствах, ваших проблемах. Не на моих или ваших
желаниях
.
Скорпион помолчал, изучая её. В его глазах всё ещё плясали насмешливые искры, но что‑то в выражении лица изменилось, будто он увидел в ней то, чего не ожидал.
— Вы не боитесь, доктор? — тихо спросил он. — Не боитесь, что я могу быть опасен?
— Боюсь, — неожиданно для себя призналась Эля. — Но не так, как вы думаете. Я боюсь не вас, а того, что вы так и останетесь один, потому что отталкиваете всех, кто пытается к вам приблизиться. Даже тех, кто искренне хочет помочь.
На мгновение в кабинете повисла тишина. Скорпион замер, будто эти слова ударили его сильнее, чем она ожидала. Его поза чуть изменилась — он выпрямился, взгляд стал более сосредоточенным.
Эля глубоко вдохнула, стараясь сохранить самообладание. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она заставила себя расслабить руки, положив их на колени.
— Я ваш психолог, и существует такая вещь, как профессиональная этика. Между нами не может быть никаких физических отношений, — произнесла она твёрдо, но без вызова, глядя ему прямо в глаза. Веселье в его взгляде только раздражало её, но она не позволила эмоциям взять верх.
— Почему нет? — он слегка наклонил голову к плечу, словно провоцируя её на откровенность.
— Я давала клятву, и вы — мой пациент. Вы нуждаетесь в моей помощи, а это значит, я не могу извлекать из этого никакой личной выгоды. Ваше эмоциональное состояние и так нестабильно, — Эля говорила спокойно, но внутри всё кипело. Она чувствовала, как жар приливает к щекам, но старалась не выдать волнения.
Он откинул голову и рассмеялся — коротко, хрипловато, будто звук вырвался помимо воли. Затем опустил подбородок и развёл руками:
— Нестабильным? Нуждаюсь в помощи? Я кажусь вам слабым? — Он опустил руки и вцепился в подлокотники кресла, слегка сжимая их. — Но вы, Эля, можете быть со мной такой решительной, какой захотите — я бы это оценил. Можете смело подойти ко мне и опуститься на колени между моих ног. Я даже не попрошу вас снять этот беленький строгий костюмчик. Он только возбуждает.
Эля сжала руки так сильно, что стало даже больно. Ногти впились в ладони — эта боль помогла удержаться от вспышки гнева. «Не ведись на его провокации», — мысленно повторила она.
Скорпион сделал глубокий вдох и выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, будто успокаивая себя.
— Вы знаете, что такое абсолютная честность? — его голос вдруг стал тише, серьёзнее.
— Да, — она насторожилась, гадая, что он задумал на этот раз. В его тоне появилось что‑то новое — не насмешка, а какой‑то вызов иного рода.
— Вы бы занялись со мной сексом, если бы я не был вашим пациентом, а вы не моим мозгоправом? — он произнёс это без улыбки, пристально наблюдая за её реакцией.
— Я знаю вас недостаточно хорошо для такого решения. И я не «мозгоправ» — я психолог. Я предпочитаю это название, — ответила Эля, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Увиливаете, — он слегка прищурился.