Страница 23 из 124
Глава 9
Эля поправила несуществующие складки на костюме, бросила взгляд на часы — до назначенной встречи оставалось две минуты — и в последний раз окинула взглядом кабинет. Всё было готово: тёплый свет ламп создавал золотистые блики на поверхностях, успокаивающий шум океана мягко обволакивал пространство. Карточки с пейзажами аккуратно разложены на столике — будто намёк на возможность открыть душу. Пушистый плед нежно‑зелёного цвета небрежно брошен на диван, приглашая к доверительной беседе. Ваза с фруктами стояла на краю стола — маленький штрих, добавляющий уюта. Даже растение в горшке замерло в безмятежной позе, видимо, решило не тревожить её лишними комментариями.
Она всё сделала, чтобы создать максимально комфортную атмосферу для этого… этого… «нестабильного объекта исследования», как она мысленно его окрестила.
Эля проверяла настройки голографического дневника, когда дверь её кабинета с тихим шипением открылась. Она подняла голову — и встретилась с
ним
взглядом.
Скорпион стоял на пороге — высокий, широкоплечий, словно высеченный из цельного куска звёздного металла. Его фигура чётко вырисовывалась в проёме двери, отбрасывая длинную тень на полированный пол.
На нём была чёрная футболка из высокотехнологичного эластополимера: она облегала тело как вторая кожа, слегка мерцая в свете ламп — сквозь ткань проступали микроволокна терморегуляции и защитные нанонити.
Кожаные штаны тёмно‑коричневого цвета с металлическим отливом служили элементом брони: многослойные, с ударопрочной мембраной снаружи и дышащей подкладкой внутри. По бокам шли ремни с креплениями для инструментов, на коленях усиленные пластины с гравировкой. Штаны плотно облегали бёдра и голени, переходя в высокие ботинки.
Тяжёлые ботинки выглядели внушительно: массивные, с толстой подошвой, магнитными фиксаторами для невесомости, амортизационными вставками и встроенными микрогенераторами. Регулируемые ремни с хромированными пряжками охватывали голени.
Также Эля обратила внимание, что на его предплечье слабо мерцала татуировка, пульсируя в такт дыханию. А на левом запястье — массивный браслет‑коммуникатор с голографическим дисплеем: он то загорался тусклым синим светом, то гас.
Его пепельные волосы с металлическим отливом были собраны на затылке в хвост, три длинные косы ниспадали по спине, напоминая энергетические кабели. Чётко очерченные скулы, жёсткая линия подбородка и губы, изогнутые в ленивой, почти издевательской усмешке, завершали образ воина, привыкшего к опасности.
Его поза была расслабленной, но в ней читалась готовность к действию: одна рука слегка опиралась на дверной косяк, другая свободно свисала вдоль тела. Взгляд — холодный, оценивающий, но в глубине тёмно‑фиолетовых глаз проступало что‑то ещё. Что‑то, что не могли скрыть ни броня, ни маска воина, для которого сила — не просто слово, а суть бытия.
Эля наконец моргнула, а он даже не пошевелился. Просто стоял, заполняя собой всё доступное пространство, перекраивая реальность под себя. Воздух вокруг него казался густым, насыщенным будто заряженным невидимой энергией. Каждый вдох ей давался чуть тяжелее, будто она вдыхала не кислород, а саму ауру этого мужчины: смесь силы, опасности и какой‑то первобытной притягательности.
Опасность в чистом виде.
Затем он вошёл — плавно, почти бесшумно, словно хищник, оценивающий территорию. Его тёмно‑фиолетовые глаза, суженные в прищуре, осмотрели кабинет — быстро, оценивающе, а затем задержались на вазе с фруктами, потом остановились на девушке. На его губах появилась едва заметная усмешка, от которой по спине Эли пробежал холодок.
— Доктор Миранова, — произнёс он низким, бархатистым голосом, в котором сквозила ирония. В этом голосе было что‑то гипнотическое — он обволакивал, заставлял прислушиваться, ловить интонации.
— Вы пунктуальны, — заметила Эля, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри же всё дрожало: она слишком остро ощущала его присутствие, его энергию, заполняющую кабинет.
— Я не люблю терять время, — коротко ответил он. — Вижу, вы подготовились основательно. Даже фрукты для особо голодных пациентов?
— Это для всех, — Эля постаралась, чтобы голос звучал спокойно, но почувствовала, как теплеют щёки. — Угощайтесь.
— О, благодарю, — он взял один фрукт, покрутил в длинных пальцах, но есть не стал. Вместо этого положил его обратно, чуть сдвинув остальные. — Симметрия нарушена. Теперь это выглядит… интереснее.
Эля поймала себя на том, что следит за движениями его рук — сильных, уверенных, с выступающими венами.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — она указала на кресло напротив, стараясь не выдать внутреннего волнения.
Скорпион помедлил, затем сел — неторопливо, с какой‑то хищной грацией. Откинулся на спинку, скрестил руки на груди, глядя на Элю со скучающим выражением на привлекательном лице. Но в этом скучающем взгляде читалось что‑то ещё — будто он видел её насквозь, знал все слабые места.
— Один час, доктор. И ни секундой больше. Вы болтаете, я слушаю и давайте закончим поскорее, — его голос звучал лениво, но в нём чувствовалась сталь.
— Договорились, — Эля глубоко вдохнула, стараясь сохранить спокойствие, и активировала запись сеанса. Её пальцы слегка дрогнули, когда она касалась панели управления. — Цель терапии, чтобы
вы
говорили со мной. Открыться, дать выход своим чувствам — вот что сделает этот опыт успешным.
Он уставился на неё. Его глаза тёмно‑фиолетовые, красивые, странные, но тем не менее каждый раз притягивающие её внимание. Эля поймала себя на мысли, что разглядывает их слишком пристально, и поспешно отвела взгляд. Она поёрзала в кресле и тоже скрестила руки — бессознательно копируя его позу, пытаясь выстроить хоть какой‑то барьер.
— Я не хочу снова играть с вами в гляделки. Мы оба знаем, что вы выиграете, — она вздохнула, стараясь говорить легко, но голос чуть дрогнул. — Сожалею, что вам пришлось прийти сюда, но вы обязаны посещать сеансы.
Скорпион продолжал молча смотреть на неё. В этом он был мастер. Эля чувствовала себя некомфортно — казалось, он читает её мысли, улавливает каждый всплеск эмоций, каждую попытку взять себя в руки. Воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым.
— Мы могли бы начать с того, что вас беспокоит, — произнесла она, стараясь придать голосу уверенности.