Страница 50 из 56
Глава 18. Лейрин. Монастырь святой Мариньеры
Кардинал входил в Регентский совет, который вот-вот должен собраться. Пришлось искать Таррэ и просить задержать Трамаса до моего возвращения.
— Что за секретность? Куда это вы собрались? — с подозрением прищурился высший и раздраженно дернул себя за белую прядь.
Как будто и не подслушивал через «Белый щит»!
— За сестрами, — глазом не моргнула я. — Я решил, хватит им терять свежесть лиц в монастырских кельях. Им должно быть интересно, кто станет их снохой и войдет в нашу дружную семью.
— Дружную! — хохотнул высший. — Отправь за ними кого-нибудь, зачем ехать лично?
— Затем, что канцлер Холле обмолвился, будто в отчетах казначейства — совершенно астрономическая цифра взносов на содержание моих сестер. Можно подумать, там не божья обитель, а светский двор их высочеств Берты и Беатрис, но жертвовалось даже оружие. Причем, отличное, из горной стали. Зачем оно монашкам? Вот и хочу выяснить, не в лучшем ли состоянии их арсенал, чем королевский.
— Именно сегодня?
— А когда еще? Отбор будет объявлен уже вечером, состоится представление девиц. Берта и Беатрис должны непременно присутствовать. Может быть, даже в числе арбитров, я еще не решил. Я ценю мнение сестер. И женские конкурсы они лучше меня придумают.
— А что со списком невест? Почему я его еще не видел?
И я, государь целой державы, отчиталась перед вейриэном, словно я его подданный, а не наоборот, пусть даже формально.
О том, что передала список канцлеру, как распорядителю не только турнира, но и отбора.
Что имя наследницы Таррэ там есть.
Что канцлер уговорил меня разбавить иностраннок девушками из местной знати, имейте в виду. Беспокоиться не о чем. Они не станут соперницами вашей Сиаль.
Что одно из требований, которое я не намерена вычеркивать — боевая подготовка. То есть, умение стрелять из лука и драться в рукопашной. И мастер должно быть в курсе, что аристократки Гардарунта рукопашной предпочитают обмороки. А их изнеженными ручками и тетиву не натянуть!
И не стала акцентировать, что у бедняжки Лилиан, увы, никаких шансов. И ни у кого их нет, кроме лесной княжны. Но об этом я не буду сообщать моим врагам.
— С вами поедет Миар, — поставил перед фактом белоглазый.
Всего один высший? — удивилась я про себя. Пожала плечами.
— Пусть едет, если нам по пути.
— И Яррен. Где он, кстати?
— Вы что-то перепутали, мастер Таррэ. Это фье Ирдари — мой личный слуга, а не я — его.
В холле, где мы препирались с вейриэном при молчаливом присутствии охраны, раздался шум.
Яррен не вошел — ворвался. Осунувшийся, встрепанный, в том же одеянии стражника. Похоже он до утра глаз не сомкнул. И чем был занят? Нет, даже знать не хочу!
Он склонил голову в приветствии, но тут же вскинул дерзкий взгляд.
— Я здесь, ваше величество. Прошу простить, я был…
— Не важно, — резко оборвала я. — Ты все еще в подчинении у Сиарея, ему и доложишь.
— А мне бы хотелось подробностей, где пропадал наш неугомонный… — прищурился Таррэ.
— Отчет у моего начальства, — Яррен приподнял в холодной полуулыбке уголки губ. Быстро схватывает!
— Потом! — решила я. — Всё потом. В путь!
Лицо Яррена заледенело, но я тогда не обратила внимание на эту реакцию. Еще не хватало!
* * *
Кроме Миара и Яррена мою свиту составили Эльдер (в качестве ездового драконя), Сиарей с десятком ласхов и трое придворных. Среди них и племянник канцлера, виконт Самуэль фьерр Холлег. Я дополнила отряд и королевскими гвардейцами.
Люди оказались настолько бесстрашны, что согласились лететь! На снежных дьяволах!
Правда, лишь после третьего глотка «Корня солнца». Для тепла сердца и храбрости духа, — как подзуживал трясущихся людей мой дракончик.
— Нам храбрости не занимать! — фыркнул виконт фьерр Холлег и опрокинул в себя едва ли не половину фляжки. И грозно посмотрел на вейриэна Миара. — Мы еще покажем клятым горцам, кто хозяева равнин!
«Корень солнца» — исключительно коварная вещь, хуже шаунского яда. Сколько раз я ее видела в своих и чужих руках, столько бед и случалось, помимо всех прочих. Ни разу не обошлось!
Но я решила до поры не мешать наметившейся вражде. Враг моего врага… разделяй и властвуй… и прочая, и прочая. Политика отвратительно грязна, но без нее короли и государства умирают слишком быстро.
Красавчик Миар не стал изображать непоколебимую скалу. Усмехнулся и показал юнцу совершенно неприличный жест. Но, не успел виконт осознать, вейриэн унесся на своем скакуне в небо.
Разумеется, виконт Самуэль ринулся следом, даже внимания не обратив, что скачет на снежном «коне» и уже по облакам.
Полет на ласхах — еще одно наслаждение, которых в последнее время выпадало так мало.
Под снежными крыльями проносились зеленые леса и поля с тонкими нитями дорог, по ним ползли бусины крохотных повозок, а рыцарские замки с окружившими их деревушками смотрелись как узлы, скреплявшие нити в ткань. Мелькали жемчужные россыпи городов, и серебряная вышивка рек и озер. Как же она роскошна, эта ткань королевства Гардарунт, если хотя бы на миг забыть о нищете сельских домов и грязи городских мостовых!
Поднялись снежные дьяволы очень высоко, дыбы не повредить созревающие в середине зимы плоды и наливавшиеся золотом пшеничные поля — посмертное чудо короля Роберта, которое почему-то так мешало инсеям и их союзникам шаунам.
И я догадывалась, почему. Дело не столько в том, что оказались сорванными их планы по уничтожению равнинного королевства Гардарунт, хотя это досадно для них, могу понять, как правитель. А в том, что чудо, о котором уже летела слава по миру, посягнуло на главное, на чем зиждилась невидимая империя инсеев: на культ Безымянного бога, отразившегося в мировых водах.
Водные маги не могли присвоить огненное диво. Слишком враждебные стихии.
И не могли прибегнуть к привычной уловке: объявить чудо безбожным, а Роберта — воплощением дьявола. Кто же поверит, скажите на милость, если он прогнал Темную страну, впервые с начала времен? Вот ведь какая подлость с его стороны.
Но они могли превратить благо во зло.
Ничего нет страшнее отнятой последней надежды. А именно она, последняя, горела в сердцах моих подданных — я чувствовала, с каким страхом провожают глаза селян нашу стремительно несущуюся по небу снежную тучу. Счастье еще, что на такой высоте не рассмотреть всадников.
И, разумеется, не стоило дразнить столь явной дьявольщиной монашек.