Страница 43 из 56
Глава 15. Лэйрин делает ход
Кардинал Трамас мгновенно забыл о своем гневе и растерял весь пыл, едва вошел в кабинет и увидел на столе «Белый щит». Он побледнел, схватился за висевший на шее драгоценный символ Безымянного и что-то прошептал, я не расслышала.
И в тот же миг артефакт на столе ослепительно вспыхнул, до рези в глазах, до исчезновения всех теней в помещении.
— Ваше величество! Прошу, не надо! — Трамас зажмурился и, подняв отполированный, усыпанный алмазами круг, закрыл им лицо, как зеркалом.
Сиарей мгновенно обзавелся плотными ледяными щитками, прикрывшими глаза ласха.
Я плотно смежила веки и с трудом устояла на ногах. По щекам потекли слезы. Ну, Таррэ…
— Помилуйте, ваше величество! — завыл кардинал. — Клянусь, я не злоумышлял против вас!
Свет, реагируя на ложь, стал еще ярче, хотя, казалось, это невозможно. Еще мгновение, и он выжжет нас, взорвет изнутри и развеет!
Что-то толкнулось изнутри…
«Жизнь ничего не может знать о смерти»…
Нет! Только не это! Я не буду звать темную половину своей крови! Не буду! Не позволю взять верх даже для защиты меня!
Неимоверным усилием воли я заставила себя приоткрыть глаза. Полуослепшие. С черным солнцем под веками…
Священнослужитель бросил свой круг, закрылся широкими рукавами рясы, упал на колени и заскулил:
— Я ослеп! Ослеп!
Его молодой помощник, сцепив зубы, терпел до последнего, лишь крепко зажмурился, но тоже не выдержал — повалился ниц и уткнул лицо в ладони.
Я собралась с силами и возвела круг огненной стены, скрывшей стол с артефактом. И поразилась цвету моего огня.
Я до жути боялась, что он будет темным.
Но моя стена была даже не алой, а золотой, как слиток драгоценного металла, как солнце сквозь рассветную дымку.
Ослепительный свет белого артефакта начал гаснуть. Но в глазах еще плавали багровые пятна.
Проморгалась. Высушила слезы, пока никто не заметил.
Кардинал выл.
— Хватит! — рявкнула я.
Свет недоуменно мигнул. Теперь очертания гор внутри шара лишь слегка светились. Так-то лучше.
Золотую огненную змею я тоже не стала гасить, пусть играет у кардинала на нервах.
И мне спокойнее.
— Поднимитесь, ваше чистейшество, и присядьте, — сказала я, заняв кресло за столом и оставив между шар между мной и священниками — напоминание о мощи Белого Пламени. — Не стоило обрушивать на меня вашу магию под видом божьего гнева. Надеюсь, вы слышали о «Белом щите»? Теперь вы его видели воочию.
— Уберите его! — прохрипел этот боров в рясе.
Я отрицательно качнула головой. Хотя убрала бы с радостью! Но не демонстрировать же свой страх и беспомощность?
Слуга Трамаса помог пристроить кардинальи телеса на ближайший стул и остался стоять за спинкой. Странно, что молодой (с виду, а то знаем мы этих магов без возраста!) мужчина так быстро пришел в себя. Надо бы к нему присмотреться и запомнить невзрачное благостное лицо под синим капюшоном монаха.
— Оставь нас, — велел ему кардинал. — Ступай прочь, жди за дверью!
Поклонившись, помощник вышел. Кардинал вытер слезы рукавом. Я подождала, когда к нему вернется зрение, и только тогда приступила к дальнейшему запугиванию врага:
— Теперь вы понимаете, кардинал, что расстановка сил в Гардарунте изменилась после того, как я взял власть в свои руки? В отличие от короля Роберта Сильного, у меня, как ученика вейриэна есть полная поддержка Белогорья.
И мой небрежный жест в сторону мерцающего хрустального шара.
— Вижу, — сощурился главный инсейский шпион.
— Тогда объясните, Трамас, зачем вы затеяли диверсию с всеобщим молебном против огненной магии в Гардарунте?
— Не против вашей магии, король Лэйрин, ни в коем случае не против! Молебен был за дарование силы и снискание защиты Безымянного его верным слугам. Это другое!
— Это другое? — повторила я с усмешкой подлый девиз лицемерных тварей. — Другое? Огонь и вода — изначальные антагонисты, вам ли не знать. Неужели царевна Соальен так слаба, что ей понадобилось собрать силу веры с моих подданных?
На толстом лице нарисовалось полнейшее потрясение.
— Ваше… откуда вы…
— Напомню, я — ученик вейриэна и огненный маг.
Многозначительная пауза.
И за эту минуту старый прохиндей взял себя в руки.
— О, это я ни на миг не забываю, ваше величество. И хотел бы, да разве забудешь? — Жрец тряхнул обгорелым подолом рясы. — Особенно, сегодняшнее оскорбление! Да и ваши подданные не забудут, как был унижен их духовный пастырь. А ведь вам сейчас понадобится любая поддержка!
— Что вы имеете в виду, кардинал Трамас?
— Только наши молитвы, король Лэйрин, и вера ваших подданных не дают пересохнуть рекам и колодцам в Гардарунте. Иначе буйный огненный дух вашего отца, короля Роберта, растопивший снега посреди зимы, давно бы превратил ваши земли в пустыни, а пустыни — в пепел! Только наши молитвы могут спасти… Точнее, могли бы… Но после сегодняшнего…
— Довольно угроз, — оборвала я.
— Угроз? — деланно удивился опытный интриган. — Чистая правда не может быть угрозой, только поводом для размышления и молитв.
Я заставила огненную змею, вившуюся вокруг стола, стать ярче. Отражая ее огонь, «Белый щит» засверкал сильнее.
Трамас понял намек.
— Что ж… Безымянный велел прощать обиды, ваше величество, и я не держу… — он покосился на шар и не решился на откровенную ложь. — Э-э… не держу камня за пазухой. Да и ряса — дело наживное.
— Казначейство возместит, — равнодушно обронила я.
— Полноте, — отмахнулся жрец. — У меня такого добра полно. Но унижая меня, вы унизили церковь в моем лице, а унизив церковь, пошли против Безымянного, что есть кощунство и ересь.
— Кстати, о лице… — усмехнулась я. — Сиарей, прикажи принести платок для его чистейшества. У вас на щеке след помады, кардинал, если мои глаза меня не обманывают.
Ласх выглянул за дверь, что-то тихо сказал стоявшему на страже Яррену, и вскоре в его руках был платок. Мне показалось, что один его край был мокрым, словно его только что окунули в воду. Сиарей, держа платок двумя пальцами, протянул Трамасу.
— Ох уж эти прихожанки! От избытка любви к Безымянному они впадают в такую экзальтацию, что… — кардинал осекся на полуслове. Вытерев щеки, кардинал сложил ткань и рачительно прибрал в карман, даже не поблагодарив. Странным образом он словно забыл, о чем говорил только что, перескочив на другую тему: — Кажется, вы говорили о молебне за упокой души Роберта Сильного, сир?
О нет, только не за упокой!