Страница 88 из 103
Глава тридцать седьмая
Мы не можем исправить настоящее, когда прошлое так сильно запущено.
Есть такое выражение: «видеть в красном цвете». Кто-то подумает, что это просто метафора ярости.
Это не так.
В тот момент, когда рука Инка легла на плечи Туман, я увидел чертову кровь. И мне нужно было пролить ее, чтобы почувствовать себя лучше.
Я бью его в лицо, из губы брызжет кровь. Я разнесу его смазливую физиономию и искромсаю ее стеклом, пока он не станет неузнаваемым.
Это нужно было сделать давно.
— Отпусти его. — Три пистолета наводятся на мою голову.
Чертовы приспешники Инка. Клянусь, они как грибы после дождя, не иначе.
Женщина и двое мужчин окружают меня тесным кольцом, все в черной коже, с ног до головы покрытые татуировками.
— Сразись со мной без них, — рычу я, вцепившись ему в воротник элегантной рубашки.
Ублюдок улыбается в своей манере «золотого мальчика», размазывая кровь по зубам.
— Ты ранен. Это будет не весело.
— Я обещаю сделать это веселым.
— Это будет нечестно.
— С каких это пор тебя волнует, что, блять, честно?
— Ни с каких. — Его ухмылка становится шире. — Но мне все еще нужно оставить отметину на коже Туман, и я не хочу, чтобы она меня ненавидела.
Я убью его, черт возьми, и плевать, если я при этом тоже сдохну.
Я заношу кулак, но между нами вклинивается рыжая копна волос. Туман отталкивает меня назад и встает посередине, лицом ко мне, расправив плечи.
— Довольно. — Она бросает взгляд через плечо на Инка. — Хватит провоцировать его, дьявол ты этакий.
Моя грудь тяжело вздымается, и я борюсь с желанием зарычать, как гребаный зверь. Все, что я вижу, это те годы, когда этот ублюдок был рядом с Туман, а я - нет. Я ненавижу себя и хочу убить Инка за это.
Туман кладет руку мне на предплечье, встает на цыпочки и прижимается своими губами к моим. Красная пелена медленно исчезает, сменяясь ароматом сирени и ощущением ее мягких изгибов, прижатых к моей твердости.
Я глухо рычу, отвечая на поцелуй. Мои руки собственнически ложатся на ее талию, я сдерживаю порыв развернуть ее и взять прямо здесь, на глазах у всего мира, чтобы все увидели, что эта женщина, черт возьми, моя.
А потом мне пришлось бы убить их всех за то, что они видели ее обнаженной.
Туман отстраняется первой, ее губы припухли, щеки пылают, крошечные веснушки едва заметны. Мы смотрим друг на друга на секунду дольше, чем нужно, и мир вокруг нас исчезает.
Только я и она, как и все те годы назад.
Я связан с Туман так, что никакие слова и эмоции не смогут это объяснить. Она - суть моей жизни. Без нее сам акт дыхания затягивал мою душу в черную пустую дыру. Я воскрес к жизни только тогда, когда она вернулась в пределы досягаемости и впрыснула краски в мои, черт возьми, вены.
— Э-э… — Скар подозрительно близко. Она изучает мое лицо, затем лицо Туман, словно ищет что-то потерянное. — Почему вы целовались так, будто хотите сожрать лица друг друга?
На этот раз Скар выглядит искренне озадаченной. Ее взгляд мечется между нашими выражениями лиц, как будто она ищет недостающий кусок пазла. Она мастер убивать, манипулировать и сеять хаос, но полная дрянь, когда дело касается чувств.
Я тоже был таким, целых пятнадцать лет.
— Вы тоже так делаете! — Скар тычет обвиняющим пальцем в сторону Ворона, который защитно обнимает Элоизу, подальше от приспешников Инка. — Почему вы это делаете?
Ворон пожимает плечами.
— Это надо чувствовать, психопатка. — Он уводит Элоизу через дверь, она машет нам рукой. — Мы сваливаем из вашего шоу уродов.
— Это не ответ, Ворон-Мэн, — огрызается Скар с почти комичным выражением лица. Она забавная, когда злится и ничего не понимает.
Инк наклоняется, чтобы прошептать ей на ухо, достаточно громко, чтобы мы все услышали:
— Они странные, Скар. Как насчет того, чтобы игнорировать их и уничтожить мир? Идет?
— Идет! — она подпрыгивает, ее выражение лица проясняется.
— Ты такая предательница, Скар, — бормочу я, все еще собственнически прижимая Туман к себе.
— Без обид, Ястребенок. — Она бросает взгляд на Инка. — О-о-о, кстати, ты все еще на «Омеге»?
Он проводит рукой по своему мужскому пучку, будто глубоко задумался.
— Ты когда-нибудь левитировала, Скар?
— Я медитирую.
— Это не одно и то же. Левитация - это когда ты паришь над землей, в воздухе.
— Звучит весело!
— Не тогда, когда идешь по улице и видишь всех левитирующими голышом. — Он достает косяк и перекатывает его между ладонями. — Отходняк от «Омеги» - штука мерзкая.
Скар пожимает плечами, будто ей плевать.
— Ты сделаешь мне перекрытие татуировкой?
— На этой фарфоровой коже? Идет. — Он ухмыляется и делает знак своим трем приспешникам, те кивают и растворяются в кустах.
Пока он здесь, его маленькая банда психопатов никуда не денется.
— Но сначала. — Он поворачивается к Туман с двусмысленным взглядом. — Я здесь по делу, Туман.
— Перестань называть ее так, — цежу я сквозь зубы.
— Как? — он притворяется невинным. — Туман?
Я начинаю отстранять мою Бунтарку, чтобы разнести его смазливую морду, но она сжимает руку на моем плече и останавливает меня умоляющим взглядом.
Она знает, что я сделаю что угодно, если она посмотрит на меня так.
Последний раз кивнув мне, она говорит Инку:
— Давай поговорим наедине.
— Черта с два, — рычу я. — Никакого уединения с этим ублюдком.
— Ястреб, приятель. — Инк вытирает угол окровавленного рта кончиком большого пальца и засовывает косяк между губ. — Если ты держишь ее подальше от друзей, это называется токсичные отношения.
— Ястреб, пожалуйста. — Туман сжимает мою руку крепче, в ее ореховых глазах чистое отчаяние. — Я всё тебе расскажу.
Я смотрю на нее, ошарашенный. Есть еще что-то? У нее секреты с Инком?
— Погоди. Ты не рассказала ему про сталкера? — ехидничает Инк.
Мои челюсти сжимаются. Он знал всё это время, пока я - нет. Еще одна причина прирезать его и скормить акулам.
Туман, должно быть, чувствует мое напряжение, раз говорит:
— Заткнись, Инк.
— Нет, продолжай! — Скар цепляется за его руку и смотрит на него большими, восторженными и озорными глазами. — Расскажи еще, Инки.
— Хм, — он задумчиво смотрит вдаль. — Полагаю, она не рассказала тебе, что заключила сделку с Аидом, чтобы вытащить меня?