Тайны Туман

— Что ж, ты делала то же самое, — он смеется с горькой ноткой, и этот звук эхом отзывается на моей коже. — Я думал, время вылечит меня от тебя, но этого не случилось, и я ненавидел тебя за это. Я ненавидел, что ты все еще имеешь власть надо мной, даже после того как двинулась дальше. После пыток в «Яме» я решил, что приду за тобой. Чтобы наказать, уничтожить или просто быть рядом. Мне было, блять, плевать. Я просто хотел обладать тобой.

Мое сердцебиение учащается с каждым его признанием. Я и не подозревала, что Ястреб был одержим мной так же, как я им. Годами я думала, что он вычеркнул меня и питает лишь ненависть.

— А потом я снова коснулся тебя, — его рука сильнее сжимает мою талию. — Черт, Бунтарка. Как я выжил без тебя все эти годы?

— Не хуже, чем я выжила без тебя, — мои губы едва касаются его, я закрываю глаза, а мои пальцы гладят его щетину. — А потом ты коснулся меня.

— И ты коснулась меня, — повторяет он этим хриплым голосом. — Ты принимала всё, что я на тебя обрушивал.

— Я… можно мне сказать тебе кое-что?

Его губы касаются моих в самом быстром, самом нежном поцелуе, какой Ястреб когда-либо дарил мне, и я снова таю в его объятиях. — Что угодно.

— Я обожаю, когда ты не сдерживаешься… я имею в виду… — я дышу как какой-то подросток, черт возьми. — Когда, кажется, что ты используешь мое тело, это доказывает, как сильно ты хочешь меня и не можешь убрать от меня руки.

В его глазах вспыхивает озорной огонек, и мое сердце светлеет оттого, что я стала причиной перемены его настроения.

— Тебе нравится быть связанной, Бунтарка?

Я кусаю нижнюю губу и киваю.

— А как насчет шлепков?

— Да, но только если это ты. Я никому больше не доверю это сделать.

Он рычит и разворачивает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. Мои ноги покоятся по обе стороны от его сильных бедер, я полностью растянулась на его коленях. Его пальцы приподнимают мой подбородок, заставляя смотреть в эти пронзительные бирюзовые глаза. — Я убью любого мужчину, который прикоснется к тебе.

Я смеюсь, и этот звук звучит по-настоящему беззаботно.

— Ты сломал Крофту руку, не так ли?

Он стонет.

— Он едва избежал смерти.

— И ты дрался с Тенью, потому что…?

— Он не остановил того ублюдка, когда тот коснулся тебя.

— Что он сказал тебе, прежде чем ты разозлился и сбил его с ног в том бою?

Он сужает глаза.

— Что даже если бы он остановил Крофта, он не может помешать тебе, спать с другими мужчинами.

— Он солгал, чтобы спровоцировать тебя, — выпаливаю я, пропуская пальцы через его волосы. — Грязный ублюдок.

— Это сработало.

— Есть еще что-то, о чем мне нужно знать?

Его взгляд скользит к окну.

— Что? — настаиваю я.

— Парень твоей матери. Тот, который трогал тебя, когда ты была ребенком.

— А что с ним?

— Я отправился на поиски твоей матери и его. Она была мертва от какого-то рака.

Я знала это. Я ничего не почувствовала, когда узнала об этом. Если она ненавидела меня настолько, что была рада моему побегу, почему я должна расстраиваться из-за ее смерти?

— Скотт, тот парень, вернулся в свой дом в Кенте. Я нашел его и убил, когда мне, было, может, лет четырнадцать.

— Ястреб…

— Он заслуживал более медленной смерти, но это была моя первая операция вне объекта, и мне нужно было торопиться, — он хватает меня за бедра и прижимает ближе к своему телу. Пугающая тьма в его глазах направлена не на меня, но я все равно чувствую холод. — Ты моя, и я поставлю мир на колени, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Я провожу губами по его лбу в дрожащем, долгом поцелуе.

— А я-то думала, что твое чувство собственности угасло.

— Черт возьми, нет, — он бережно обхватывает мою шею. — Я просто пытался игнорировать его, но я видел чертову красную пелену каждый раз, когда ты была с любым мужчиной, включая Призрака, Тень и гребного Инка.

— Что ж, у тебя была Скар.

— У меня не было никого. Я же говорил, Бунтарка. Ты – единственная, блять, женщина для меня.

У меня подгибаются пальцы ног, как будто я снова подросток, и Ястреб, наконец-то заявляет на меня свои права. Я запускаю пальцы в его волосы.

— А ты - единственный для меня.

— Хороший ответ, — он покусывает мою мочку уха, и без предупреждения его ладонь опускается на мою задницу. Я вскрикиваю, когда шлепок эхом разносится по ванной и отдает в самый центр моего пульсирующего тела.

— З-за что это было? — я смотрю на него снизу вверх, уверенная, что он видит благоговение и похоть, написанные на моем лице.

— Потому что я так хочу, — его губы находят мою мочку, прежде чем он шепчет греховно хриплым тоном: — У тебя есть с этим проблемы?

Я яростно мотаю головой, пока он облизывает завиток моего уха и покусывает чувствительную кожу.

— Так и думал, — его рука проскальзывает под футболку, по ребрам и к моей вздымающейся груди. Моя голова откидывается назад, когда он находит набухший сосок. Он крутит затвердевший сосок между своими мозолистыми пальцами. Я выгибаю спину, чувствуя, как его член твердеет у меня между бедер.

— Ты хочешь, чтобы я обрушил на тебя всего себя?

— Да… — стону я, а затем вскрикиваю, когда он сжимает сосок так сильно, что по моему телу пробегает разряд удовольствия. — О Боже, пожалуйста…

Ястреб подхватывает меня на руки, и я вцепляюсь в него изо всех сил, пока он выходит из ванны и несет меня в спальню быстрыми, но уверенными движениями.

Он бросает меня на кровать, лезет в ящик и достает веревки. Мое сердце грохочет, кожа покалывает, и каждое нервное окончание близко к воспламенению.

Я взвизгиваю, когда огромное тело Ястреба накрывает мое, а веревки свисают с его руки, как греховное обещание.

— Тебе лучше быть готовой ко мне, Бунтарка.

— Я всегда готова. — Мои губы находят его.