Страница 100 из 103
Глава сорок третья
Жизнь ставила нас на колени пятнадцать лет, но мы так и не сломились.
Терпение.
Такое странное слово.
Терпение и сила всегда были частью того, кем я являюсь.
Я должна была быть сильной.
Я должна была быть терпеливой.
В противном случае я бы прибежала обратно в объятия Ястреба и подвергла нас обоих опасности.
Прошло два месяца с тех пор, как его снова вырвали из моих рук.
Два долгих месяца.
Я вернулась в «Le Salon» ради девочек. Я хотела сбежать, но не могла, особенно учитывая, что этот лейтенант не собирается оставлять нас в покое в ближайшее время.
Скар рядом с ним становится беспокойной и маниакальной, до такой степени, что даже ее медитации не могут усмирить ее психотические эпизоды.
Мне жаль Лиама и демонов из его прошлого. Скар действительно сумасшедшая, и провоцировать ее, это не просто опасно, это смертельно. Но, опять же, Лиам и сам странный. Иногда в его глазах нет того взгляда, который должен быть у правильного полицейского лейтенанта. Словно он перешел на другую сторону.
Зои и Эль говорят, что у него сильные предубеждения против преступников, но это перерастает в одержимость.
Хотя он помог Джессике, и я благодарна ему за это.
Ее пришлось включить в программу защиты свидетелей Великобритании. Новая личность, новая жизнь, новое всё. Я не могла рисковать тем, что кто-то из друзей Молли узнает о ней и придет за ней.
Я едва сдерживала слезы, когда Джессика рыдала у меня на руках, прощаясь. Никто из нас не забудет Сару и ее несправедливую смерть, но Джессика имеет право начать жизнь заново.
Призрак чуть не довел меня до кровотечения из ушей своим нытьем, как только вернулся. Тень ввел его в курс дела, рассказав о том, что он пропустил, в мельчайших, жутких подробностях. От того момента, как меня арестовали, до того, как Аид явился за своими «детками».
Призрак винил нас обоих в том, что держали его в неведении, но после Эль он стал другим человеком, и ему нужно научиться иногда уметь отпускать ситуацию.
Они с этим болваном Тенью были такими счастливыми, что на них физически больно смотреть.
Я знаю, что веду себя мелочно, но не могу удержаться от того, чтобы не представлять себя и Ястреба в том маленьком домике во Франции. Я так много думала об этом с того дня, как видела его в последний раз.
Вот почему я сажусь на самолет до Франции. Даже с дневником, кольцом и ножом я не могу в полной мере ощутить его присутствие в «Le Salon».
Это не наш дом.
Я стою перед маленьким, уютным домиком на берегу моря, и волна ностальгии накрывает меня.
Это наш дом.
Наша мечта.
Наше будущее.
Я достаю из сумки ключ, тот самый, что Ястреб оставил мне вместе с документами на дом, и поворачиваю его в замке. Старая дверь издает тихий скрип. Я вхожу в уютную гостиную в средиземноморском стиле с коврами теплых тонов, и в тот же миг глаза начинает жечь от слез.
Как я и обещала Ястребу, я перестала заставлять себя быть сильной. Я слишком долго держалась без него и больше не могу быть сильной.
Иногда я смотрю в потолок, вспоминая наши юные годы и последние месяцы, когда нас снова свела судьба.
Некоторыми ночами мне снится, как он обнимает меня, прижимает к груди, вдыхая запах моих волос. В другие ночи мне снятся кошмары о том, как его убивают, и я просыпаюсь со слезами на глазах.
Аид, будучи тем еще засранцем, держит Ястреба в изолированной зоне «Ямы», куда не могут добраться даже шпионы Инка и Пламени. Я получаю лишь короткие видео, где Ястреб сидит в углу. Не знаю, должна ли я радоваться или паниковать от того, что Аид не пытает его физически.
Но, с другой стороны, Ястреб говорил, что психологические пытки это то, что погубило его в прошлый раз, а Аид всегда бьет по тому, что болит сильнее всего.
Я продолжала исправно снабжать Аида информацией об Инке. Я не пропустила ни одного звонка или вызова от него. Инк дал мне разрешение рассказывать Аиду всё, что я знаю о нем, а это не так уж много.
Когда Инк вступил в «Нулевую Команду», он уже был сломлен. Думаю, он единственный, кто не боролся с «Омегой» и позволил ей поглотить себя с самого начала. Я почти ничего не знаю о жизни Инка до «Ямы», и это ему на руку. Так Аид не вытянет из меня эту информацию. Потому что, если он будет угрожать жизни Ястреба, я буду готова отдать всё, что угодно.
Я провожу пальцами по круглому деревянному столу посреди гостиной.
Мое тело оживает, и потребность простреливает позвоночник, когда я вспоминаю, как Ястреб наклонил меня и взял жестко и неумолимо. В тот момент я поняла, как сильно всё еще влюблена в него и как сильно я все еще люблю его. Он выгравировал себя во мне своими пальцами, испачканными кровью, и ошеломляющим удовольствием.
Тот момент стал началом новой главы наших отношений. И в каком-то смысле я рада, что эти пятнадцать лет разлуки случились, так я поняла, как много он для меня значит.
С той потерей, которую я ощутила, когда доктор Слоун вырезала моего ребенка, я не знаю, как бы я справилась с нашими отношениями с Ястребом. Я была молода, безрассудна и наивна, и я бы разрушила наше совместное будущее.
Я повзрослела и научилась терпению и жертвенности. Я никогда не забуду нашего ребенка, но Ястреб для меня важнее. Он причина, по которой я все еще дышу.
Глубокий вздох вырывается из моей груди, когда я вытираю глаза и разглаживаю руками свое темно-синее платье. Я распустила волосы по дороге сюда и не стала накладывать макияж. В этом месте кажется неправильным носить маску.
Наверное, мне стоит навестить Ворона и Элоизу, вместо того чтобы хандрить здесь.
— Переживаешь какое-то воспоминание?
Я замираю, а затем медленно оборачиваюсь. Мое сердце стучит так сильно, что едва не выпрыгивает из груди. Я же не сошла с ума и не начала слышать голоса, правда?
Тихий вздох срывается с моих губ.
Ястреб стоит в дверях, его широкие плечи и невероятный рост перекрывают проем. Руки в карманах темных брюк. Черная футболка облегает его напряженные мышцы, а яркость его бирюзовых глаз поглощает меня целиком.
Это Ястреб.
Он вернулся за мной.
Мой взгляд пробегает по нему, осматривая на предмет травм.
— Я в порядке, Бунтарка, — говорит он своим слегка хриплым голосом.